– Где вы покупаете игрушки для своей дочки? – спросила госпожа Кханделвал. – Я всегда прошу господина Кханделвала привозить из Англии игрушки – на подарки друзьям и родным. В Индии у всех постоянно рождаются дети; ума не приложу, что им дарить!
Арун быстро, четко и с апломбом перечислил названия трех лучших детских магазинов Лондона, но закончил речь одой магазину «Хэмлис»:
– Впрочем, вы знаете, госпожа Кханделвал, я всегда считал, что нужно выбирать проверенные и испытанные магазины. В этом отношении «Хэмлис» не знает равных. Все стены от пола до потолка заставлены игрушками – и так на каждом этаже! На Рождество его отменно украшают. Он находится на Риджент-стрит, неподалеку от «Йегера»…
– А, «Йегер»! – воскликнул господин Кханделвал. – Я там купил дюжину свитеров в прошлом месяце!
– Мистер Мера, когда вы в последний раз бывали в Англии? – осведомился Хареш, почувствовав, что остается за бортом.
Видимо, что-то застряло у Аруна в горле: он достал из кармана платок и принялся кашлять, левой рукой показывая на кадык.
Хозяйка тотчас поспешила ему на помощь: отправила слугу за водой. Через минуту слуга принес простой кувшин воды на нержавеющем подносе «тхали». Заметив, с каким отвращением Минакши посмотрела на это безобразие, госпожа Кханделвал закричала на слугу:
– Разве так тебя учили приносить воду гостям? Вот отправлю тебя обратно в деревню!
Нержавеющее блюдо совсем не шло к бело-золотому чайному сервизу. Однако прилюдная вспышка гнева со стороны хозяйки дома еще больше ужаснула Минакши.
Когда Арун наконец пришел в себя, разговор было пошел о чем-то другом, но Хареш счел, что его интерес будет приятен Аруну, и повторил вопрос:
– Так когда, говорите, вы ездили в Англию?
Арун покраснел, потом взял себя в руки. Деваться было некуда – пришлось отвечать.
– Что ж, – произнес он как можно внушительнее, – вероятно, вас это удивит, но нам пока не довелось посетить Англию. Разумеется, в ближайшие месяцы мы планируем это исправить.
Хареш остолбенел. Ему даже в голову не приходило, что Арун мог не бывать в Англии, поэтому он задал вопрос, когда он там бывал. Он хотел засмеяться и не посмел, однако его глаза превратились в изумленные щелочки. Хозяева дома тоже были потрясены.
Минакши принялась болтать о бридже – мол, Кханделвалы просто обязаны заглянуть к ним в гости на партию-другую. Спустя несколько минут такой вежливой беседы они с Аруном одновременно посмотрели на часы, переглянулись, поблагодарили хозяев, встали и ушли.
Минакши не ошиблась: Билли Ирани оказался на второй из двух посещенных ими за вечер коктейльных вечеринок. Он был с Ширин, но Минакши умудрилась как бы невзначай завлечь его пустой светской болтовней и отвести в сторонку.
– А ты знаешь, Билли, – тихо и с насмешкой произнесла она (ее приглушенного голоса никто больше не слышал, а на лице застыла любезная улыбка), – кого я жду?
Билли Ирани стушевался:
– Да, Арун мне рассказал.
– И?
– И? Я должен тебя поздравить?
Минакши заливисто рассмеялась, сверля Билли ледяным взглядом.
– Нет, пожалуй, не стоит. Лучше поздравь самого себя – месяцев эдак через восемь.
Взгляд у бедного Билли стал совсем затравленный.
– Но мы же были осторожны! – (Если не считать того раза, подумал он.)
– Я со всеми осторожна, – заявила Минакши.
– Со всеми? – опешил Билли.
– То есть с тобой и Аруном, конечно. Ладно, сменим тему, он идет.
Однако Арун заметил в толпе Патрисию Кокс и решил с ней полюбезничать, поэтому только кивнул и прошел мимо. Минакши тем временем заливалась соловьем:
– Конечно, я ничего не смыслю в этих гандикапах и так далее, но мне нравятся клички лошадей, все эти Орлы, Пташки и прочее. Звучит так… так… Все, он ушел. Ну, Билли, когда встретимся?
– Мы не можем больше встречаться! – воскликнул Билли. Он был в ужасе, а кроме того, его странным образом заворожили маленькие сережки-капельки в ушах Минакши. Было в них что-то обескураживающее.
– Я же не могу забеременеть дважды, – сказала она. – Теперь нам ничего не грозит.
Билли побледнел. Он воровато покосился на Ширин, стоявшую в другом конце зала.
– Брось, Минакши.
– Я тебе сейчас «брошу»! Не смей так со мной разговаривать! – взвилась Минакши. – Все будет по-прежнему, Билли, иначе я за себя не отвечаю.
– Ты ведь не расскажешь ему?! – охнул Билли.
Минакши изогнула изящную шею и улыбнулась. Вид у нее был усталый и немного обеспокоенный. На вопрос она не ответила.
– А как же… ну, ребенок? – спросил Билли.
– Надо что-то придумать. Иначе я сойду с ума, гадая, чей он. Жить в неведении – это самое ужасное. И кстати, твоя помощь мне не нужна. Как насчет пятницы?
Билли беспомощно кивнул.
– Что ж, тогда в полдень, договорились! – сказала Минакши. – Очень рада была тебя повидать. Но ты какой-то чахлый, Билли. Перед свиданием съешь сырое яйцо.
С этими словами она поплыла прочь, а на середине зала обернулась и послала ему воздушный поцелуй.
