– Что ж, – промолвил Дипанкар.
– Мы с Амитом как раз парили на крыльях песни, когда ты пришел, Дипанкар, – добавила Куку и пропела:
– А теперь ты наконец вернешь нас на землю…
– Да, ты нам очень нужен, Дипанкар, – сказал Амит. – В нашей семье все, кроме тебя, подобны воздушным шарикам, наполненным гелием…
Куку его перебила:
– Правда, что там всюду грязища? Ила-каки будет в ярости…
– Можешь хотя бы не перебивать меня, когда я тебя перебил, Куку? – оборвал ее Амит. – Так вот, Дипанкар, без тебя семейство Чаттерджи бесповоротно слетит с катушек. Уймись, Пусик! Ладно, сперва прими ванну, пообедай и отдохни. Ма ушла по магазинам, но через час должна вернуться… Почему ты нас не предупредил о своем возвращении? Где ты был? Одна открытка пришла из Ришикеша![110] Что ты решил насчет финансовых дел семьи? Давай ты возьмешь их на себя, чтобы я мог спокойно работать над своим злосчастным романом! Как я могу отказаться от него или отложить работу, когда в голове толпятся и орут персонажи? Когда мой ум голоден, полон идей и негодует?
Дипанкар улыбнулся:
– Мое Существо должно усвоить и переосмыслить весь пережитый Опыт, прежде чем я приду к Ответу.
Амит раздраженно покачал головой.
– Не приставай к нему, дада, – урезонила его Куку. – Он же с дороги!
– Я знаю, что и сам нерешителен, – сказал Амит, колеблясь между отчаянием и пародией на отчаяние. – Но Дипанкар просто не лезет ни в какие ворота. Точнее, он даже не может решить, стоит ли в них лезть.
За завтраком Чаттерджи вновь устроили утренние прения; присутствовали все, кроме уехавшего на учебу Тапана; за Апарной ухаживала ее айя; даже старый господин Чаттерджи решил позавтракать вместе со всеми, как он иногда делал после утренней прогулки с котом.
– А где Пусик? – спросила Каколи, озираясь по сторонам.
– Наверху, в моей комнате, – сказал Дипанкар. – Из-за Пухли.
– Если их скрестить, получится Пусля. Прямо Кашалось какой-то, – сказала Каколи, вспомнив свою любимую бенгальскую книжку «Абол-табол».
– А что не так с Пухлей? – спросил дедушка.
– Ничего, – ответила госпожа Чаттерджи. – Дипанкар просто имеет в виду, что Пусик его боится.
– Вот как? – Старый господин Чаттерджи кивнул. – И правильно. Пухля умеет за себя постоять, ему никакие собаки не страшны.
– А разве Пусику сегодня не надо к ветеринару? – спросила Каколи.
– Надо, – ответил Дипанкар, – поэтому я забираю машину.
Его сестра состроила кислую мину:
– Но мне она тоже нужна! Машина Ганса сломалась.
– Куку, тебе всегда нужна машина. Если отвезешь Пусика к ветеринару, можешь забирать.
– Я не могу! Там скучно. И к тому же он пытается отъесть руки всем, кто его держит.
– Ну, значит, поедешь к Гансу на такси, – сказал Амит, которого неимоверно раздражали эти ежеутренние битвы за автомобиль. Более кошмарного начала дня нельзя было и придумать. – Хватит пререкаться. Передай мне, пожалуйста, повидло, Куку.
– Боюсь, машину сегодня беру я, – сказала госпожа Чаттерджи. – Везу Минакши к доктору Эвансу. Ей давно пора показаться.
– Ничего не пора, маго, – воспротивилась Минакши. – Хватит меня опекать!
– Ты перенесла тяжелое потрясение, дорогая, и я не хочу рисковать.
– Да, Минакши, покажись врачу – вреда не будет, – вставил отец семейства, опуская газету.
– Вот именно, – согласилась Апарна, энергично закидывая в рот яйцо всмятку. – Вреда не будет.
– А ты ешь, доченька, не болтай, – недовольно осадила ее Минакши.
– Повидло, Куку, а не крыжовниковый джем, – буркнул Амит. – Не гаспачо, не анчоусы, не сандеш и не суфле – повидло!
– Какая муха тебя укусила? – спросила Каколи. – Ты стал такой вспыльчивый. Хуже Пусика. Наверное, дело в сексуальной неудовлетворенности.
– Угу, тебе не понять, – проворчал Амит.
– Куку! Амит! – воскликнула госпожа Чаттерджи.
– Но я говорю правду! – сказала Каколи. – Я заметила, что он стал грызть лед. Говорят, это верный признак.
– Куку, я не позволю тебе так разговаривать за столом… Тем более при А.
Апарна навострила ушки и положила перепачканную желтком ложку на расшитую скатерть.
– Маго, А. не понимает ни слова из того, о чем мы говорим, – заверила Каколи свою мать.
– И я тоже, – вставил Амит.
– Наверное, она тебе снится.
– Кто? – не поняла госпожа Чаттерджи.
– Героиня твоей первой книжки. Белая Леди твоих сонетов. – Каколи многозначительно уставилась на Амита.
– Сколько можно трепать языком! – рявкнул тот.
За столом она теперь старалась воздерживаться от куплетов, но этот сам слетел с языка.
– Повидло, Куку, умоляю! Тосты стынут.
