– Развертывание войск меня пугает.
– Постарайся не волноваться – их могут послать куда угодно. Кузен моего друга только что отправился в Японию, хотя война идет в Сирии. К тому же они вдвоем – вот чудо-то.
– Это сенатор Дрейк подергала за ниточки.
Руби похлопала меня по руке.
– Вместе им будет легче.
Я кивнула. С каждым чудесным письмом Коннора мое сердце все больше и больше прикипало к нему, и с каждым днем я все больше и больше думала о том, куда его отправят. Я ужасно за него боялась…
Руби взяла свою куртку.
– Идем проветримся. Мне нужно отвлечься. – Она подмигнула. – А еще выпить чего-нибудь покрепче.
В баре «У Янси» Руби заказала себе клюквенную водку, а мне грушевый сидр. Мы сели за маленький столик рядом с бильярдными столами и досками для дартса. Какие-то парни играли и в бильярд, и в дартс, но они были не из компании Коннора. Из музыкального центра лилась песня «Ночь, когда мы встретились» группы «Lord Huron».
– Поговори со мной, – попросила Руби. – Отвлеки меня от постхейзовского похмелья.
– Мне и самой есть от чего отвлечься, – вздохнула я. – Я ни на шаг не продвинулась с проектом. Мои оценки ухудшились. А когда я не волнуюсь за Коннора и Уэса, я волнуюсь за нашу ферму. На Рождество я прижала Трэвиса, и он рассказал мне правду о состоянии наших финансов.
Руби поморщилась.
– И?
– Мы должны больше тридцати тысяч, и в этом году урожай будет меньше, чем в прошлом. – Я потерла глаза. – Такое чувство, будто все идет не так. Даже вы с Хейзом расстались.
– Было весело, а потом стало невесело. – Руби пожала плечами. – Я никогда не питаю больших надежд, так что сильно не убиваюсь.
– А вот я наоборот. С Коннором у нас все идет именно так, как я и боялась. После того как мы с ним провели вместе ночь, я принимаю все близко к сердцу, а теперь просто с ума схожу.
Руби взяла меня за руку.
– Ты в него влюблена?
– Наши отношения долго были как качели. Шаг вперед, два назад. Одно время мне казалось, что рядом со мной Коннор боится быть собой, но когда мы с ним говорили по телефону, вечером, когда папа был болен… И теперь он пишет мне такие письма, я в каждой строчке чувствую его искренние переживания. Такое чувство, будто есть два Коннора. Это звучит глупо, но я словно пытаюсь заглянуть в окно, а он его закрывает. Пытаюсь заглянуть в его душу. И после Дня благодарения я поняла, почему он так не хочет открыться мне. Они его душат, поэтому он закрывается от мира шутками и улыбками.
Руби склонила голову набок.
– Это значит «да»?
– Возможно, – ответила я, чувствуя, что слезы наворачиваются на глаза. – Но мне страшно. Очень страшно. Не только из-за того, что мое сердце под ударом, но еще и потому, что сейчас в мире стало так опасно, и эта опасность настоящая. Угроза жизни. Очень многое стоит на кону. И завтрашний день изменит наши жизни.
«Или оборвет их».
Я поежилась и отодвинула от себя стакан.
– Вдобавок я рискую потерять еще и Уэстона.
– Уэса? – Руби наморщила нос. – Не знала, что вы настолько близки.
– Мы с ним можем поговорить по душам. Он мне нравится. С ним я могу быть собой.
«Настоящей».
Эта мысль прошмыгнула в мою голову, словно кошка в приоткрытую дверь. На память пришел тот проклятый сон, всякие мелкие детали, вроде того, как наши соединенные руки лежали на столе, когда мы сидели в пекарне, наши шутки, песня «Океанские глаза» – кажется, будто она специально написана про него.
«Сны ничего не значат. Мы друзья. У нас совсем другие отношения. Я могу переживать за Уэстона и любить Коннора».
Эта мысль почему-то показалась мне… неправильной, словно она верна лишь отчасти.
– Я не могу быть с Коннором и не впустить в свою жизнь Уэса, – сказала я, гоня прочь странные сомнения. – И я боюсь, что потеряю их обоих.
– Все будет хорошо, – заверила меня Руби. – Они вернутся из тренировочного лагеря, и у вас с Коннором будет время, чтобы побыть вместе. Наслаждайся. Посмотришь, как все будет между вами. Все в свое время.
Я через силу улыбнулась.
– Я лучше вернусь домой – посплю или позанимаюсь. Ты оставайся, если хочешь.
– Мы же только что пришли. – Руби надула губы.
– Знаю, прости. Я не в настроении.
Руби снова надула губы.
– Вон там сидит Лиза Дин в какой-то компании. – Она кивнула на столик в углу бара. – Я могу потусоваться с ней, раз уж ты столь жестоко меня кидаешь.
Я уже надевала пальто и украдкой вздохнула с облегчением.
– Ты точно в порядке? После разрыва с Хейзом?
Она вздохнула.
– Ага. Немного обидно, но это же не конец света.
– Ладно. Увидимся дома.
– Ты сама-то в порядке?
– Буду, как только подтяну учебу.
– Ах ты тусовщица, – фыркнула Руби. – Увидимся вечером.
Я соскользнула с табурета и вышла на улицу; всю дорогу до дома я почти бежала. Закрыв за собой дверь, я швырнула пальто и сумочку на пол и сразу же бросилась к столу, заваленному тетрадями, графиками, конспектами, учебниками политологии.
Поверх этой груды лежали письма от Коннора.
