У меня из глаз покатились слезы, я прижала письмо к сердцу и прошептала:
– Нет, Коннор. Я тебя слышу.
Яркое солнце Южной Каролины сияло в безоблачном синем небе, но дул свежий ветерок, так что стоять по стойке «смирно» было легче. Рота Б построилась в поле наряду с другими ротами, завершившими курс боевой подготовки. После тренировочного лагеря жара на меня почти не действовала, толстая форма из шерсти и полиэстера не раздражала кожу. Мое лицо не выражало никаких эмоций. Больше никаких усмешек. Я их все выбросил и оставил на этом поле.
Все это время мы выкладывались на полную катушку, на нас кричали, нас муштровали, и все же армия не смогла вытравить веселую улыбку Коннора. Она искрилась в его глазах, когда он слегка толкнул меня локтем и едва заметно кивнул на трибуны. В первом ряду сидели Ма, Пол, мои сестры, чета Дрейк, Руби и Отем.
После того как сержанты-инструкторы удостоились похвалы, подполковник произнес приветственную речь. Потом перед трибунами промаршировал оркестр. Какой-то офицер называл роты, батальоны и их инструкторов, и мы начали маршировать мимо трибун.
– Рота Б, командует сержант-инструктор Джон Денрой.
– Это мой мальчик! – закричала Ма, хлопая в ладоши. – Горжусь тобой, малыш!
Нам наказали смотреть прямо перед собой, когда мы будем проходить перед трибунами, но я быстро стрельнул глазами туда, откуда донесся голос Ма, и заметил Отем.
Она вскочила на ноги, как и все наши родные и близкие. Волосы рассыпались у нее по плечам красно-золотыми лентами. Я словно смотрел на прекрасный восход солнца, поднявшегося над горизонтом после десяти недель арктического льда и серости.
Перед тем как выпустить нас на поле, сержант обратился к нам напоследок, и на этот раз в его голосе звучало уважение. Он поздравил нас, а потом сообщил, что наша служба в резерве закончилась, не успев начаться.
– Вы нужны вашей стране, – сказал он. – И я с гордостью могу заявить, что вы готовы.
Теперь мы находились на действительной военной службе, и сразу после окончания специальной подготовки нас должны были отправить куда-то на фронт. Через две недели мы полетим в форт Беннинг, Джорджия, а оттуда на авиабазу Эль-Удейд в Катаре. Дальнейшую информацию нам сообщат по прилете.
Нас ждала зона боевых действий.
– Все случилось так быстро, – без улыбки сказал Коннор, пока мы шли на встречу с родными и близкими.
– Мы теперь солдаты. Солдаты всегда идут на войну, – ответил я.
Слушая речь сержанта, я мог бы удивиться тому, как стремительно изменилась наша жизнь, если бы не обмирал от ужаса. Коннор тоже был бледен. Гордость, поддерживавшая его во время курса подготовки, пошатнулась.
Я подтолкнул его локтем.
– Один выходной в неделю, чтоб я сдох.
Он рассмеялся, и страх в его глазах исчез.
«Так-то лучше», – подумал я. Всю жизнь счастье Коннора было главной моей целью. Видя его радость, я надеялся, что однажды и сам смогу быть счастливым. Если бы я только мог, то взвалил бы себе на плечи все его горести, как второй рюкзак.
Наши родные и близкие высыпали на поле и устремились к нам.
– Вот и они, – сказал Коннор. – Только посмотри на Отем.
Можно подумать, мне требовалась его подсказка. Отем была в светло-кремовом платье с узором из синих цветов. Солнце превратило ее волосы в пылающий костер, она улыбалась, и мое сердце затрепетало.
– Что мне ей сказать? – прошептал Коннор. – Нужно сказать что-то особенное после такой долгой разлуки. Что-то такое, чтобы у нее ноги подкосились.
– Спроси, как ей удается быть такой прекрасной, – сказал я. – Скажи ей, что ты, наверное, спишь и видишь сон, но надеешься никогда не просыпаться.
Рука Коннора тяжело легла мне на плечо.
– Именно об этом я и думал.
Он перешел на бег, и Отем сделала то же самое. Она обняла его за шею, а он прижался губами к ее уху и сказал все то, что я посоветовал ему сказать. Отем отстранилась, посмотрела ему в глаза, а потом страстно его поцеловала, как будто вокруг и не собрались сотни людей.
– О боже, как же я скучала. Ты здесь, и ты просто идеален, – выдохнула она, когда я подошел к ним. Ее маленькие руки гладили квадратную челюсть Коннора, она пожирала взглядом его лицо. – Не могу на тебя насмотреться.
– Поддерживаю! – воскликнула Ма, подходя ко мне. – Только взгляните на моего солдата. – Она промокнула глаза платком и хлюпнула носом. – Никогда еще я так не гордилась. Боже мой, вы когда-нибудь видели таких красивых мальчиков? Хотя, по правде говоря, я не любительница коротких стрижек.
