Сказать про траву и братьев Юдика-Кордилья Каманина специально проинструктировал Серов. Собравшиеся репортёры уже едва ли не катались со смеху. Красный от еле сдерживаемого хохота Гагарин закрыл лицо рукой.
(В сети часто встречается вариант фамилии Джудика-Кордильови, перевранный с чешского)
В этот момент в зале прозвучал пронзительный, не похожий ни на что вскрик. Все замерли. Наступила тишина. Сбоку из-за кулис на сцену выглянула серая лиса в очках. Она лишь высунула голову и передние лапы из-за занавеса.
– Что, футляр? – переспросил в сгустившейся тишине Юрий Алексеевич. – Конечно, ловите!
Он взял футляр от очков Инны Сергеевны и бросил лисе. Лиса ловко поймала его и скрылась за кулисами.
– Всё, господа и товарищи, пресс-конференция закончена, – объявил застывшим от изумления репортёрам Каманин.
Все трое встали и ушли за кулисы, не обращая внимания на взорвавшийся выкриками зал.
Ещё в октябре 1959 года семь астронавтов, проходивших подготовку по первой пилотируемой космической программе «Меркурий», составили меморандум с предложением договориться о взаимных визитах с советскими космонавтами. Они руководствовались вполне прагматическими соображениями: встречи с коллегами из СССР позволили бы получить ценную информацию о советской космической программе.
В частности, авторы меморандума считали: «Как представляется, нам нечего терять, поскольку едва ли не все детали проекта «Меркурий» уже широко известны и подробно освещаются в печати. С другой стороны, программа русских засекречена, и поэтому любая информация, которую мы сможем узнать, будет отличаться новизной».
Руководство NASA и Белый Дом не поддержали их инициативу, в основном, по политическим соображениям. (Из воспоминаний Уильяма Бэрри, историка NASA).
До Гагарина у США не было чётко определенной космической стратегии. Президент Эйзенхауэр очень не хотел втягиваться в это, как ему казалось, «мелкое соперничество по поднятию в небо тяжестей». Он считал, что пилотируемые полёты в космос являются сложной и дорогостоящей авантюрой, не служащей никакой полезной цели. Лишь под давлением обстоятельств президент одобрил программу «Меркурий». Когда агентство NASA направило ему на утверждение свои предложения по полёту «Аполлона» на Луну, Эйзенхауэр запретил эту миссию, сочтя расходы на неё слишком большими и несопоставимыми с её научной ценностью. Президентские советники расхохотались, когда кто-то сказал, что после Луны NASA может захотеть полететь на Марс.
(Источник см. http://inosmi.ru/history/20110328/167822310.html)
После полёта Гагарина NASA подверглось резкой критике со стороны членов Конгресса и прочих американских политиков. Джеймс Фултон, конгрессмен от штата Пенсильвания, заявил:
– Я считаю, что мы находимся в состоянии гонки, и я много раз говорил Вам, господин Уэбб: «Скажите, сколько вам нужно денег, и мы прямо здесь, в этом комитете выделим Вам требуемую сумму...» Я устал от того, что мы все время вторые после Советского Союза. Я хочу быть первым. Я считаю, что это хорошее, мирное соревнование. Я не вижу в нем ничего плохого... Понимаете ли вы, господа, что вы несете ответственность за то, как капиталистическая система выглядит в глазах остального мира с точки зрения ее эффективности и научного прогресса? Понимаете ли вы, господа, что это может оказать влияние на переговоры с Советским Союзом?
Ещё более прямолинейно высказался конгрессмен от Нью-Йорка Виктор Анфусо:
