О полётах в космос у нас мечтали ещё в прошлом веке. Великие умы – Кибальчич в тюремной камере преступного царского режима, Циолковский, Кондратюк, Цандер – в голодающей, разорённой гражданской войной и интервенцией стране – мечтали и планировали полёты к другим планетам, – Сергей Павлович заранее согласовал с Хрущёвым основные моменты своего выступления. – Сейчас настал самый удобный момент, чтобы отбросить мелочные разногласия и двинуться навстречу их мечте. Если вы не заинтересованы в сотрудничестве, мы справимся и сами. Но было бы логично объединить усилия сначала великих держав, а затем – и всего человечества, разделить расходы, чтобы вместе пользоваться научными дивидендами от внедрения в обычной жизни космических технологий.
– Мы в NASA обсуждали возможность постройки лунной базы, но полёты на Марс и, тем более, разработка ресурсов на Луне и астероидах, пилотируемый облёт Венеры – у нас подобные планы строят только фантасты, – честно признал доктор Драйден. – Господин президент, думаю, все со мной согласятся, что участие астронавтов Соединённых Штатов в совместном полёте на Марс с русскими коллегами было бы грандиозным успехом нашей дипломатии и науки, и центральным событием всего столетия, во всей истории человечества. Я глубоко убеждён, что история не простит нам, если мы, руководствуясь чисто политическими соображениями, упустим такой редкостный шанс. Это могло бы стать причиной окончания «холодной войны», и вы, сэр, можете стать президентом, который положит конец конфронтации.
– Я, безусловно, согласен с доктором Драйденом, – поддержал его Джеймс Уэбб. – Сэр, это – шанс, который судьба предлагает один раз в жизни.
– Я думаю, господин президент понимает, что капиталистическая верхушка военно-промышленного комплекса не допустит участия Соединённых Штатов в совместной космической программе с коммунистами, – подначил Кеннеди Первый секретарь. – В конце концов, дипломатия – дипломатией, а военные заказы, оплачиваемые из бюджета США – это такие деньги, за которые нас всех убьют и не поморщатся. А жаль. Мы были бы не против объединить усилия двух великих держав ради такой достойной цели.
Президент изменился в лице, помрачнел. В зале наступила тишина.
– Господин Хрущёв, если я предложу вам честное партнёрство – вы согласились бы? – спросил JFK. – Я имею в виду совместный полёт на Марс и участие в остальных этапах намеченной вами программы?
– Если это «честное партнёрство» будет скреплено соответствующими международными договорами, в качестве открытого проекта, к которому сможет присоединиться любая страна, то – почему бы и нет? – ответил Никита Сергеевич. – Дело в том, что мы очень скептически относимся к честности капиталистов, и не склонны доверять им на слово. Безусловно, мы можем справиться с этими проектами и самостоятельно, но вместе получилось бы быстрее и дешевле.
– Я не совсем понимаю причины вашего недоверия...
– Ну как же, господин президент... Во время войны мы с вами были союзниками. А потом у вас появилась атомная бомба, и вы тут же начали нам угрожать. Силу почуяли. Господин Черчилль, земля ему стекловатой, такого наговорил в Фултоне... Думаете, мы об этом когда-нибудь забудем? Думаете, мы не знаем, кто конкретно из капиталистических кланов натравил Гитлера на СССР?
Кеннеди слегка побледнел. Возможно, ему вспомнилась недавняя смерть Трумэна. (АИ, см. гл. 06-07) Доказательств причастности к ней Советов не было никаких, но сам факт, что политик такого масштаба прямо в Вашингтоне был уничтожен радикалами, которых так и не удалось найти, президента не вдохновлял.
– Господин Хрущёв, я, к счастью, не участвовал в тех событиях, я был слишком молод. Мне вы можете доверять. Мой принцип – вести дела честно. Весь комплекс договоров и соглашений будет разработан, подписан, ратифицирован Конгрессом – это я вам обещаю.
– «Доверять нельзя никому. Никогда. Мне – можно», – процитировал Никита Сергеевич полюбившуюся ему фразу. – Вы уверены, что сможете преодолеть сопротивление в Конгрессе? Всех этих ваших бесчисленных лоббистов от военно-промышленных корпораций? А что будет после окончания вашего президентства? Как можно планировать что-то серьёзное, если через 4-8 лет настроения вашей администрации могут диаметрально измениться?
– Договориться с Конгрессом будет нелегко, признаю. Но я приложу все усилия, чтобы это сотрудничество состоялось. Политика Соединённых Штатов обычно не меняется кардинально с приходом новой администрации, – ответил президент.
