– Ты говоришь о моём женихе, подбирай выражения, – натянуто улыбнувшись, осаживаю я отца.
В ответ он только разражается смехом. Его всё происходящее веселит – он искренне верит, что я заинтересована в том, чтобы вернуться в семью и погрязнуть в море крови ради процветания его бизнеса.
– Что ж, я приехала, чтобы лично пригласить тебя на свадьбу, – плавно перехожу к основной теме разговора, ради которой решила в последний раз сыграть в покер с жизнью. – Мы с Дэном сняли потрясающую виллу на Кипре!
– Кипр? – отец хмурится. – Я не уверен, что смогу туда прилететь, – уклончиво отвечает он, ссылаясь на свою занятость.
– Если тебя не будет на моей свадьбе, то речи о вхождении в семейный бизнес быть не может!
– Это шантаж? – усмехается он, но в глазах мелькает что-то похожее на удивление.
– Считай как хочешь. Я хочу знать, что значу для тебя больше, чем просто возможность расширить свои владения. Я хочу, чтобы ты видел во мне дочь, а не инвестицию.
– Вилли, ты всегда будешь моей маленькой малышкой…
– Тогда ты должен присутствовать на свадьбе, – твёрдо заявляю и направляюсь к выходу, хватаюсь за витиеватую золотую ручку двери и оборачиваюсь. – Вместе мы сможем многое, папа, но семья прежде всего.
Он сверлит меня взглядом, проверяя, насколько правдивы мои слова, и, не найдя подвоха, сдаётся.
– Ты права, семья – это самое главное.
Я одобрительно киваю и покидаю кабинет человека, которого когда-то считала своим отцом. Тяжёлая дверь закрывается за моей спиной с глухим стуком – ставя точку в моем непоколебимом решении.
Иду по коридору, и каблуки отстукивают последние минуты моего нахождения в этом доме. Звук такой резкий, что эхо отражается от высоких потолков и словно считает секунды до взрыва. Это мой последний визит – я планирую выдернуть чеку и с беспечным видом скинуть гранату на это место. Поджечь его и уничтожить раз и навсегда своё прошлое.
Вика.
День свадьбы.
– Вика, ты самое прекрасное, что со мной случилось в жизни. Я совершил столько ошибок и безумно рад, что ты нашла в себе силы простить меня и принять мою любовь…
Дэн произносит клятву, и я знаю – несмотря на то, что вся эта свадьба фальшивка, а наши улыбки самое неискреннее, что есть в этом мире, сейчас Денис говорит совершенно серьёзно. Знаю, он хотел, чтобы всё было по-настоящему, поэтому использует последнюю возможность признаться мне, достучаться. Сказать о своих чувствах в самый эпичный и неподходящий момент.
Понимаю, но, к сожалению, одной любви недостаточно.
Недостаточно сгорать от желания друг к другу, недостаточно мечтать дышать одним воздухом, сходить с ума и умирать от одной улыбки человека, чтобы быть с ним счастливой.
Недостаточно.
– Я люблю тебя с первой нашей встречи, с того самого дня, когда ты потерялась среди корпусов нашего старого университета. Я как сейчас помню твоё воздушное платье, огненные локоны и самые красивые в мире глаза…
Его голос дрожит, а я стою здесь, как падший ангел, который всё ещё пытается прикрыть свои грехи невинным белым платьем. Полчаса назад я изменила ему. И хоть эта свадьба чистая фикция, и мы не вместе, всё равно чувствую себя отвратительно. За полчаса до церемонии я позволила вылезти своему внутреннему демону, альтернативной версии себя, и разрешила Стасу дойти до конца.
Позволила тёмной стороне захлестнуть меня, взять контроль над разумом и как следует оторваться напоследок.
Я переспала со Стасом. Безрассудно и очень грязно. Словно хотела в последний раз почувствовать себя живой перед тем, как всё рухнет.
– Я готов положить к твоим ногам весь мир, только дай мне шанс всё исправить…
Чувствую себя чудовищно. Осознаю проблему, понимаю, что навеки застряла между двумя братьями и должна разрубить раз и навсегда этот порочный круг.
– Я люблю тебя, Виола!
Виола.
Это больше не моё имя – это сигнал к действию оперативной группы. Теперь оно навсегда останется в полицейских отчётах как название операции, отпечатается в памяти отца как клеймо предательства. Он будет гнить в тюрьме с моим именем на губах, будет знать, что его посадила родная дочь. Его маленькая принцесса Вилли.
Но Вилли больше не существует. Есть Вика, Виктория, победительница, правда, я совсем не ощущаю себя таковой.
В момент, когда вместе с моим именем раздаются оглушительные выстрелы, вижу, как в одно мгновение белоснежные орхидеи окрашиваются в цвет крови, как замертво падают охранники отца, и я теряюсь. Накрывает паническая атака, хотя прекрасно понимала, что должно произойти. Двое бойцов спецназа жёстко бьют Дэна по ногам и валят на землю. Его должны задержать вместе с отцом, чтобы всё выглядело правдоподобно, и он не смог понять, кто его предал. Но я всё равно пугаюсь, не ожидала, что это будет настолько жестоко.
Силовики приказывают всем лечь лицом в пол, рычат, тычут дулами автоматов и быстро устраняют всякое сопротивление – или силовым приёмом, или пулей в ногу.
Лежу на земле, прогретой беспощадным кипрским солнцем. Меня не трогают, но это не уменьшает дрожи. Плитка обжигает щёку, а в ушах стоит звон от выстрелов.
