Он пожалел об этих словах.
— Именно. А теперь пришел конец.
Я повесила трубку, мягко, пока мы не увязли в очередном молчании, которое ничего не скажет, кроме того, что сказать больше нечего.
ВЕЧЕР
Не спится после разг. с Э. Перечитываю написанное. Слишком долго. Началось в 1922-м, когда он 1-й раз увидел, что малая сумма, какую он дал мне на Фил., принесла больше его фондов. Он просмотрел мои книги. Попросил объяснений. Через несколько недель сказал, что попробовал мой подход и разочаровался результатами. Показал свою работу. Он просто воспроизвел мои действия, но в гораздо большем масштабе. Он учел влияние рынка, это да, но сделал все с безжизненным, искусственным чувством симметрии. Правильные ноты без малейшего чувства ритма. Как механическое пианино. Я набросала ему новый план под его объем. И это сработало.
К тому времени мы уже были женаты около 2 лет. Дружеский, уважительный, изнурительный период. Редкие непринужденные моменты. Мы заботились друг о друге, но забота требует усилий. Старались, как могли, оправдывать ожидания друг друга, как мы их себе представляли, подавляли свои разочарования, когда терпели неудачи, и никогда не позволяли себе радоваться, принимая означенные старания. Неудивительно, что довольно скоро мы сползли в любезность. От манер так просто не отделаешься.
Помогала погруженность в музыку + благотвор. Заседания комитетов + пожерт. Домашние концерты. Новые друзья. Все это отдаляло меня от Э, но он поощрял меня, понимая, что наше время врозь шло на пользу нашему времени вместе.
Стоило нам найти этот баланс, как наша жизнь наладилась. Мы бы, наверное, могли продолжать так целую вечность.
Но когда он увидел мои книги, у нас началось своеобразное сотрудничество. Он научил меня правилам капиталовложения. Я показала ему, как мыслить шире. Эта работа доставляла мне огромное удовольствие.
Впервые в жизни мы были настоящими компаньонами. И, должна сказать, счастливы.
При полном доступе к денежным средствам результаты не заставили себя ждать.
Цифры столь колоссальные мало где встречались за пределами царства природы.
Люди заговорили с трепетом об Эндрю + «его чутье».
Мы дополняли друг друга. Он понимал, что ни за что не сможет соответствовать мифу, возникавшему в связи с его именем, без моей помощи. Я понимала, что мне ни за что не позволят вести дела на таких высотах без его участия. Какое-то время такой альянс нам обоим был в радость.
Вскоре, одн, дисб. между нами стал очевиден: то, чему он мог меня научить (характер инструментов, процедур, анализ баланса, etc.), было конечно, тогда как моя область знаний была бескрайней. Правила + опр-я статичны; условия + наши реакции на них меняются ежечасно. Конечно, он обеспечивал капитал. Но через год-другой я отплатила ему сторицей + могла бы, в теории, пробиться сама.
Мы вошли в свои роли. Где есть чревовещатель, есть и кукла. Просто последнее слово звучит хуже первого. Ему не нравилось, что ему говорят, что делать. Мне не нравилось, что меня все дальше задвигают в тень + дают говорить только через него.
Мы дошли до точки в 1926-м. Тогда я считала, что это конец нашего брака. Со временем я поняла, что только тогда он по-настоящему начался. Ибо пришла к выводу, что настоящее супружество начинается тогда, когда человек становится более предан своим клятвам, чем тому, к кому они относятся.
Уж сколько раз я недооценивала благотворный эффект исповеди! После такого я вполне могу уснуть.
ДЕНЬ
Э спит на диване возле меня, в дорожной одежде. Должно быть, я сплю со вчерашнего утра, когда проснулась от чудовищной боли и мне дали морф.
При виде Э моя 1-я мысль была об этом блокноте. Выглядит нетронутым, в точности там же, где я его оставила в ящике стола, и ручка на нем под тем же углом. Сейчас спрятала в благотв. гроссбух. В любом случае Э никогда не мог разобрать мой почерк.
Солнечное пятнышко на одеяле у меня в ногах. Приятно, потом влажно.
От меня пахнет.
ВЕЧЕР
Говяжий бульон. Питьевая сода.
Массаж — это слишком. Попросила медсестру отложить. Нет. Говорит, он нужен мышцам.
УТРО
Э в восторге оттого, что я надела золотой браслет. Ни слова о Ц etc.
Я смотрю на него сверху вниз с инвалидного кресла. Какое чудное предложение.
Он кажется довольным, развалился в шезлонге рядом, перелистывает «Таймс».
Я не хотела инвал. кресла. Медсестра настояла. Она была права.
Уютный, нескладный шелест газеты.
Горные хребты, покрытые вечными снегами, голые голубые валики, пилообразные края + рогообразные вершины со всех сторон окружают долину. Дорог не видать. С трудом верится, что есть какие-то входы/выходы. Попросить Э похоронить меня здесь? Возможно, на колокольном погосте?
ДЕНЬ
Услышала: «Игра не стоит свеч».
ВЕЧЕР
Жива ли клубника у меня во рту?
Или ее плоть, испещренная нерожденными, уже мертва?
УТРО
После бессонной ночи смотрю на новую Колетт. Восхитительна, как всегда, но у меня нет сил читать о браке. Выбрала новую Вулф. Биографию кокер-спаниеля Элизабет Баррет Браунинг!
ВЕЧЕР
Э принес патефон. Изобразила восторг. Все звучит не так, как надо.
УТРО
ВЕЧЕР
Дурачусь!
