Но затем меня накрыло одеяло утомления. Что самое странное: оно душило меня своей тяжестью, но в то же время давало причудливое чувство комфорта.
Не могла встать. Чувствовала, что развалюсь, если встану. Постоянный страх переломов. Растрескивания.
Единственное облегчение давала уступка тяжелому изнеможению.
В итоге Э узнал, что я прикована к постели. Во время его первых кратких визитов он был пренебрежителен + раздражителен. Постоянно спрашивал меня о «нервах». Кажется, не столько его беспокойство, сколько вопросы побудили меня сказать ему, что я нездорова.
Только боль заставила его проявить внимание. И только увидев, насколько я похудела, он всерьез встревожился.
Первый д-р ничего не нашел. Лишь сказал, неврастения. Успокоительные я не принимала.
Моя слабость позволила Э проявить после всех этих лет чувства, которые горечь + ревность не смогли погасить. И это дало мне понять, что прощение, в котором я ему отказывала, кристаллизовалось в моем сжатом кулаке в презрительную гордость.
Возможно, в то время нам было хорошо, как никогда.
В начале 1929-го эту непрочную гармонию нарушили 2 совпавших события. Даже не события, поскольку они оба были в будущем. Лучше сказать, 2 прогноза.
1-й, осознание, что рынок рухнет до конца года.
2-й, диагноз рака, согласно которому я умру вскоре после этого.
ДЕНЬ
Приходил священник с замшелыми дарами утешения.
Бог — это наименее интересный ответ на наиболее интересные вопросы.
Колокола, колокола. Колокольчики звенят[60].
Пятно солнца на одеяле. Каждая частица света проделала путь от солнца к моим ногам. Как что-то такое маленькое смогло продвинуться так далеко? Вблизи поток фотонов выглядел бы как метеоритный дождь. Мои ступни играют с ним. Головокружение от масштаба (пространство между фотоном, мной и звездой) — это предощущение смерти.
Не раскрывая своего состояния, я постепенно снова стала давать Эндрю финансовые советы. Он был рад моему возвращению, ведь я говорила дело. Но действовал осмотрительно. Иногда приходилось искать новые способы донести мои идеи до него. Сперва они должны были оформиться у него в уме. Зов и отклик: я давала ему Ре Фа# Ми Ля, чтобы он думал, что сам выдал Ля Ми Фа# Ре.
Несмотря на надвигавшееся débâcle[61], он относился скептически к моему плану и твердил, что рнк ударостойкий. Но я знала, что это лишь вопрос времени. Я стала открывать короткие позиции.
В начале сент., после почти месячного роста, я закрыла позиции, вызвав резкий обвал.
Чтобы сохранить стоимость, инвесторы начали продавать акции во время спада, что вызвало очевидные последствия, вплоть до последней недели окт. 1929.
Дальнейшие объяснения излишни. Большинство отчетов о биржевом крахе в целом верны, за исключением отсутствия моего имени. За эту единственную ошибку я благодарна.
Колокольный звон из невидимой церкви.
Мой план 1929-го весьма напоминал колокольный перезвон.
Короткие продажи — это возврат времени вспять. Прошлое становится настоящим в будущем.
Словно ракоход или палиндром.
Ре Фа# Ми Ля / Ля Ми Фа# Ре.
Песня, исполняемая задом наперед.
Но при движении против рнк все встает с ног на голову: чем больше акция обесценивается, тем больше прибыль, и наоборот.
Каждая потеря оборачивается прибылью, каждое повышение — падением.
Все интервалы в этой песне перевернуты вверх дном.
Большая терция вверх (Ре Фа#) оборачивается большой терцией вниз (Ре Си ♭), понижение (Фа# Ми) — повышением (Си ♭ До), падение на пятую часть (Ми Ля) — пропорциональным скачком вверх (До Соль).
Ре Фа# Ми Ля становится Ре Си ♭ До Соль.
Но наоборот.
Инверсия ракохода.
Песня, исполняемая задом наперед и на голове.
Зов и отклик.
«Оркестр играл такую музыку, когда знаешь, что будет дальше, когда можешь слышать наперед».
В 1929-м все слышали Ре Фа# Ми Ля и, слушая наперед, думали Ля Ми Фа# Ре. Но когда я слышала Ре Фа# Ми Ля, у меня в уме звенел отклик Соль До Си ♭ Ре.
В ’29 у меня в уме не звенели колокола.
Но, оглядываясь назад, это кажется точной аллегорией того, что я воспринимала + думала.
Моя ставка против рнк была фугой, которая читается наоборот и вверх дном.
Где каждый голос возникал бы от вертикального + горизонтального зеркального отображения ориг. мотива.
Фундаментальная версия Musik-Opfer[62].
Или, скорее, Сюита для фтп. Шён.
Я не верю в магию, но обострение рака после краха не было похоже на случайность.
В итоге пришлось сказать Эндрю о болезни.
Казалось, его больше волновало его одиночество, чем мое отсутствие. Тем не менее он был хорошим спутником.
После разрухи ’29 я попыталась составить план восстановления. Большую часть денег потратила впустую. Но была слишком больна. Затухала. Проходила одно бестолковое лечение за другим. Эндрю вносил свой вклад: ряд библиотек, больничных корпусов + унив. залов. Возмутилась, узнав, что эти крохи он раздавал под моим именем, попросила никогда так впредь не делать.
Э спит в кресле рядом. Старый.
Такое ощущение, что я здесь уже не одно десятилетие. Время замедлилось или ускорилось?
Каждый объект — это активность.
Вся сила этой вазы уходит на то, чтобы являть себя.
