Эдвард оказался полной противоположностью своему родителю почти во всех отношениях. Если Кларенс был сдержан, то Эдвард — общителен. Если один не делал ни единого шага, не продумав все до мелочей, то другой действовал по наитию, обладая поразительной интуицией. Старший был невысок, и его мягкие черты, казалось, отражали тихий нрав, тогда как младший отличался рослым, мускулистым сложением, соответствовавшим его твердому характеру.
Ни няньки, ни воспитатели не могли обуздать Эдварда, и почти все сходились во мнении, что он был неслухом. Он носился вверх и вниз по лестницам дома на Западной 23-й улице, затевал игры в каждой комнате, рисовал на стенах диковинные картины и разбирал мебель для строительства фортов. Прирожденный лидер, он заставлял других детей и даже взрослых играть по его правилам. Все это показывает, что уже с нежного возраста он был способен подчинять мир своей воле.
Томми, женщина прозорливая, поняла, что проблема заключалась не в поведении ее сына. Просто окружавший его мир был слишком мал для него. Поэтому она построила ему летний дом в округе Датчесс[17]. В «Ла Фьезолане», великолепной флорентийской вилле на самом берегу реки Гудзон, Эдвард был в своей стихии. Там он мог дать волю своему буйному темпераменту и не сдерживать своей неукротимой энергии. Он занимался всеми мыслимыми видами спорта и в каждом достигал успехов. Сызмальства он был прирожденным наездником, а в ранней юности открыл для себя охоту, которая в конечном счете стала его главной страстью. Я до сих пор храню его трофеи со всей страны. Вскоре «Ла Фьезолана» стала не просто летней виллой. До самого конца она была отцу настоящим домом.
По настоянию Кларенса ему пришлось поступить в Йель. Атлетичный, импозантный и по-мужски обаятельный, отец мой вскоре стал пользоваться всеобщим вниманием в каждой игре и мероприятии. Он был из тех редких мужчин, которые, сами того не желая, нарушают все правила приличий и этикета, при этом всем давая почувствовать себя свободнее. Но что касается учебы, хоть он и показывал приличные результаты, почти не прилагая усилий, ему не терпелось вырваться в реальный мир и как-то проявить себя. И говоря по правде, моему отцу не требовалось формального образования. Всеми своими талантами он обладал с рождения.
Кларенс был разочарован, но не удивлен, когда под конец лета после второго курса сын объявил ему, что не поедет из «Ла Фьезоланы» в Нью-Хейвен. Они нашли компромисс. Мой дед потребовал от Эдварда, чтобы тот каждый день приходил к нему в контору. Он подчинился с неохотой, но вскоре проникся духом дела.
Соревновательный характер работы и немедленный успех удовлетворили спортивный азарт Эдварда. Он оказался прирожденным бизнесменом, что подтверждают мои страницы, посвященные его жизни и наследию. Ему не потребовалось много времени, чтобы стать лицом семейного бизнеса и направить его по еще более успешному пути. Подробности.
На одном из многочисленных приемов, которые ему отныне приходилось посещать, его представили Грейс Кокс. Многие считали ее главной «находкой» своего времени. Кое-кто думал так же и об Эдварде. Поэтому никто не удивился, когда их первая встреча переросла в ухаживание. Не заставила себя ждать и помолвка, а за ней — и свадьба.
Еще о матери.
Благодаря Грейс жизнь Эдварда достигла полноты. Несколько сезонов они удерживали звание первой пары нью-йоркского общества. А летом они брали Нью-Йорк с собой в «Ла Фьезолану». Если этот участок Гудзона расцвел и стал тем, чем является сегодня, то отчасти потому, что друзья и партнеры построили там свои дома, просто чтобы быть поближе к моим родителям.
Подробнее о прекрасных качествах матери в следующей главе. Пока достаточно сказать, что Грейс оказывала честь своему имени[18]. Ее красота, элегантность и чувство легкости сообщали ей мягкую властность. Все ей восхищались. А в моменты тьмы она была маяком, к которому люди обращались, чтобы воскресить в себе лучшие качества и благороднейшие устремления.
Один такой момент настал в 1873 году, на пятый год после свадьбы моих родителей. Той весной рынки по всей Европе обрушились. Вскоре после этого разорилась ведущая американская инвестиционная фирма своего времени — «Джей Кук и компания». Вкладчики осаждали банк. Между тем дефицит денежной массы в сочетании с переизбытком товаров, вызванным производственным бумом после Гражданской войны, привел к беспрецедентному уровню дефляции. Последующие годы, до конца десятилетия, вошли в историю как Великая депрессия. Газетчики со скудной фантазией переняли это название для нашей недавней рецессии, испытания вполне щадящего по сравнению с бедствием 1873 года.
Как раз в эти трудные времена Грейс стала сострадательным сердцем не только для друзей моих родителей, но и для нескольких благотворительных ассоциаций, возникших, чтобы смягчить удар кризиса. Трезвомыслящая и жизнерадостная, она успокаивала и ободряла даже самых тревожных из своего окружения. Несколько маленьких примеров.
