Начальник службы участка поручик Стефанов и подпоручик Занин наблюдали учения, проводившиеся за селом. Полянка с расписной древней чешмой, где каждый год на Юрьев день устраивались традиционные состязания по борьбе, представляла собой исходную позицию для «наступления». Взвод, которым командовал рядовой Тотев, готовился к предстоящей «атаке», и каждый солдат, заняв свое место в окопе, ждал сигнала. На правом фланге, около пулеметного расчета, лежала маленькая серна, посматривая на склон, где окопался «противник».
— Да уберите оттуда серну! — крикнул Стефанов, но солдаты его не слышали.
— По штату она — третий номер пулеметного расчета, господин поручик! — со смехом сказал Занин. — Если кто-нибудь устранит ее в ходе боя, придется отвечать за провал атаки!
В расположении «противника» раздалось несколько взрывов — начиналась артподготовка. Командир взвода, который считался лучше других подготовленным к «бою» — потому Стефанов и дал ему задание организовать и провести это занятие, — поднял ракетницу. Красным цветком ракета взмыла в небо, ветром ее относило в сторону покрытой дымом позиции обороняющихся.
— Впе-ред, в штыки! — прогремел низкий бас урядника.
Солдаты, выскакивая из окопов, с мощным «ура» побежали на «противника». Тяжелый пулемет открыл огонь со своей позиции. Около него лежала Фиалка, глядя, как солдаты идут в атаку. Ее чуткие уши время от времени вздрагивали, серая шерстка поднялась дыбом, но она оставалась на месте, словно ждала команды, чтобы тоже двинуться вперед.
«Противник» открыл огонь со склона. Взвод Тотева залег. Тяжелый пулемет снова заставил «противника» залечь. Вслед за двумя пулеметчиками побежала и Фиалка.
Но вдруг на дороге, которая спускалась по хребту, пересекая «вражескую» позицию, появилась телега. Она влетела в дымовую завесу и через минуту снова показалась.
— Что за чертовщина? — воскликнул Стефанов. — Я же распорядился поставить оцепление. Ну и дисциплинка! Ладно, я научу вас приказы выполнять. Смотрите! Он же ее перевернет!
— Да это Зита! Точно она! Господин поручик, это наша телега, — сказал Занин, пытаясь сообразить, что к чему.
Выехав из-за поворота, телега остановилась. Тимчо, бросив поводья, добежал до полянки, и ноги его подкосились.
— Там, — едва выговорил он, — командир…
Занин и Стефанов, подбежав, увидели капитана Игнатова и лесничего бай Чани, лежащих на сене в телеге.
— Что случилось? — спросил Занин. — Господин капитан!
— Славно они нас отделали… Твои люди, которых ты перевоспитывать собирался… по поручению Пармака!
— Ух, гады! — Голос Стефанова дрожал.
— Мину на дорогу… Бандиты… Бай Чани, верно, заметил их — и вот нет человека, — шептал Игнатов потрескавшимися губами, задыхаясь, сжимая грядку телеги побелевшими пальцами.
— Бай Чани! — не верил глазам Стефанов. — Как они его искололи…
— Стефанов, — приказал капитан. — Занятия прекратить. Шлите подмогу пятому посту. Там, около лесничества, на мине подорвался мой конь… Лежит там один бандит…
— А другой убежал в кусты! — сказал возбужденно Тимчо.
Глазенки его блестели. Он хотел бы рассказать, как все происходило, но никто его не слушал, и мальчик умолк.
Игнатов поднял глаза на своего «адъютанта», улыбнулся и продолжал, обращаясь к офицерам:
— Надо прочесать весь район. Не исключено, что второй тоже ранен. Поднимите мне голову… Занин…
— Да, господин капитан!
— Немедленно свяжитесь с вашими людьми. И докладывайте мне. В дивизию надо послать донесение… Действуйте!
Вскочив на телегу вслед за Тимчо, подпоручик взял поводья и тронул. Тимчо смотрел на капитана, и курносое лицо его морщилось от жалости.
Игнатов сказал, сжав зубы:
— По-полегче… Очень трясет! — Он подложил здоровую руку под голову бай Чани, поддерживая ее, словно тому еще могло быть больно.
Занин все-таки гнал Зиту.
— Кто его так изрешетил? — спросил он Тимчо.
— Он лежал на лестнице. Весь в крови. Я подогнал телегу, и мы с капитаном его подняли. Он еще жив был…
— Сказал что-нибудь?
— Только хрипел.
Телега въехала в Красново. Двое мальчишек догнали ее, прицепились, но тут же спрыгнули, крича:
— Убитых везут! Командира убили! И лесничего Чани!
В воротах появлялись люди, шли вслед за телегой. Село гудело.
Телега подъехала к штабу. Вскоре прибежала медсестра Нана. Прошло немного времени, и из ворот выехала другая повозка, запряженная свежими, сильными лошадьми. Правил ею опять-таки подпоручик. Сопровождали ее двое вооруженных всадников. Столпившиеся на улицах люди тревожными взглядами провожали раненого командира, громко обсуждая события.
К толпе, опираясь на костыль, приблизился старик в вязаном берете. Люди расступились, пропуская его вперед, но тот остановился, попыхивая самодельной кизиловой трубкой, оглядел собравшийся народ и медленно проговорил:
— Это дело рук Мето, так и знайте! Чани ведь его оштрафовал за бревна три года назад. Ну и вот… Пропал хороший человек ни за что ни про что!
— Они, видно, и его счета вместе о ним к аллаху отправили! — заговорили женщины, но тут же смолкли.
