В дверь постучали. Вошел Тимчо, доложил, что в школе собрание и что Пармак просит капитана прийти. Игнатов посмотрел на своего «адъютанта» из-под нахмуренных бровей, кивнул, попросил сесть. Долго смотрел на мальчика, будто бы видел впервые, и потом устало сказал:
— Любишь военную профессию?
— Люблю!
Приближалась осень, новый учебный год, и мальчик боялся, что командир отправит его к матери, чтобы жил дома и ходил в школу. Глазенки Тимчо испуганно моргали. «Что же делать с этим мальчуганом, — думал Игнатов, — с этим умным, находчивым и жизнерадостным парнишкой?» Он не имел права держать его в части. В шутку взял его связным, а сейчас вот должен серьезно подумать о его будущем. Внимательно оглядев мальчика от сапог до фуражки, командир спросил:
— Хочешь учиться?
— Нет, — отрезал Тимчо.
— А я хочу, — усмехнулся капитан. — Хочу, чтобы ты учился в военном училище.
— Ой, там хочу! — так и подскочил «адъютант».
Игнатов подмигнул ему, улыбнулся и скомандовал:
— Кру-у-гом!
— Есть! — Солдатик бросился к дверям.
Капитан проводил его добрым взглядом. Он вспомнил о последней встрече с Али и будто воочию увидел его на диване в своем кабинете. «Али, ты пил?» — «Нет, не пил, господин капитан…» Сердце Игнатова сжалось. Он снова откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Был час ночи, когда в дверь постучали.
— Войдите.
Вошел Занин, а за ним — Асина. Она выглядела измученной, неузнаваемо похудевшей, бледной, с коричневыми тенями под ввалившимися глазами. Одета была в широкие прямые брюки с заплатами на коленях и куртку из зеленой ткани. Игнатов подал ей руку, глядя в глаза.
— Я не спрашиваю, где вы были, и не надо говорить. Отдохните. Подпоручик, проводите Асину домой, — сказал Игнатов.
— Я не хочу туда! — сказала Асина, и губы ее задрожали.
— У Наны ей будет лучше, господин капитан, — посоветовал Занин.
— А это, пожалуй, идея, — согласился Игнатов. — Но говорить всем одно и то же: вы гостили у своих родителей. Понимаете? И еще: за вашим домом мы установим на время наблюдение. Имейте это в виду.
— Не стоит, господин капитан. Я и вправду завтра уеду. У меня никого больше нет в этом селе. — Асина непроизвольно повернула голову к Занину, но тут же низко ее опустила. — Не ищите меня больше. Что нужно было сказать, я сказала.
— Понимаю ваше состояние, Асина. Если вы действительно так решили, не станем вас задерживать. Но будем надеяться, что и там вы останетесь нашей.
Пожав Асине руку, Игнатов задержал ее в своей.
— Она сообщила чрезвычайно важные сведения, господин капитан, — вмешался Занин. — Я доложу.
— Эх, Асина, Асина, по-другому все должно было бы сложиться.
Капитан замолчал, видя, что печальные глаза женщины наполнились слезами.
Асина понимала: Игнатов переживает, думая, что она в чем-то его обвиняет. «Я не сержусь на вас, — хотелось ей сказать, — не вы и не подпоручик провели меня через этот ад, я сама прошла сквозь него, оставив там свое прошлое. И знаю точно: навсегда порвала с ним и не боюсь больше ни Караосмана, который, конечно, будет меня искать, ни его людей. Я вступила в опасную игру, желая помочь одному человеку, которого полюбила с первого взгляда… У меня не хватает сил превозмочь это чувство, но, наверное, нет смысла оставаться в Краснове, и я уезжаю в надежде, что исцелюсь там, у своих родных». Слезы душили Асину, и, опустив длинные мокрые ресницы, она чуть слышно проронила:
— До свидания, господин капитан…
За Эньовой могилой, там, где граница образовывала дугу, на болгарской территории ее пересекла древняя Римская дорога. После маленькой седловины, где дорога спускалась по южному склону горы, стоял огромный, очень старый, сожженный молнией дуб. С двух его сторон, к востоку и к западу, по ту сторону границы больше чем на километр простиралась ровная полоса земли, огороженная двумя рядами колючей проволоки.
Ничейная, заросшая бурьяном и усеянная противотанковыми и противопехотными минами полоса — нестертое пятно прошедших лет — была сейчас под особым наблюдением. По сведениям, полученным от Асины, именно через минное поле банда Караосмана переправлялась на нашу территорию, используя специально расчищенный для этой цели проход. Капитан устроил засаду. Уже вторые сутки ждали здесь, замаскировавшись, солдаты и унтер-офицеры. В этот капкан — так назвал его Занин, — представлявший собой подкову, открытая сторона которой упиралась в два конца минного поля, должны были войти Караосман или его люди — человек десять, скрывавшиеся в пещере по ту сторону границы. Руководил операцией лично Игнатов, помогали ему Стефанов и Занин.
