Если бы женщины только знали, как они прекрасны в этот момент. Если бы они знали, какой властью на самом деле обладают, если умеют правильно делать минет — они могли бы управлять миром. Мы же их рабы. На меня посмотрите! Я Жене сейчас готов отдать все, что у меня есть, лишь бы она ускорилась и никогда не прекращала водить по моему члену своими губами.
Даже тот факт, что я это проговорил про себя, несильно заботит. Мысли — дурость. Я — идиот. Но хоть иногда я тоже имею на это право, так? Расслабиться и перестать отвечать всеобщим ожиданиям.
Она от меня ничего не ждет и не требует. Поднимает пьяные глаза, а потом так, чтобы я видел, проводит языком по розовой, гладкой плоти. Меня дергает, когда специально задевает уздечку, усмехаюсь этому, и снова дергаюсь, как школьница, когда она берет глубже.
О черт...еще чуть-чуть. Я смогу. Еще совсем чуть-чуть.
Вообще, я так пытать себя могу бесконечно. Серьезно. Ни одна женщина меня не могла довести до такой вот тряски так быстро — эта может. Я окончательно сдаюсь на суд собственных желаний и тяну ее за руку, покорно встает. Может быть, сидя на коленях, она мной и управляет, но когда мы занимаемся сексом — девочка отдает мне все бразды и не пытается доминировать. Это тоже очень важно. Женя настолько чувственная, что ей не нужно объяснять: трахать буду я, но никак не наоборот.
И я с удовольствием это делаю, когда мы меняемся местами. Подхватываю на руки, еле дышу, направляю всего себя в нее — и это маленькая смерть.
Меня насквозь поражает мощный, электрический импульс, от которого руки сводит, легкие, сердце…Я издаю громкий, мощный стон и абсолютно ничего вокруг не вижу. Есть только ощущения.
Есть только свобода.
В этот момент я абсолютно свободен, подаюсь бедрами снова и слышу ее стон, наполненный до краев удовольствием.
Ей так нравится. Пожёстче, почаще, и я ей это даю. Оттягиваю волосы, абсолютно бухой без вина, вонзаюсь в приоткрытые губы, которые кусаю, целую, снова кусаю, и наращиваю амплитуду.
Сейчас Женя на одном со мной уровне. Тут нет сознания. Нет мыслей. Есть только страсть, похоть и оргазмы. Она кончает первая. Ее оргазм передается мне толчком. Затем еще раз. А в третий раз я не выдерживаю. Прямо след в след.
Ты самое лучшее, что со мной было, девочка. За долгие годы…
— Не оставляй меня… — вдруг тихое-тихое.
Почти неуловимое, что уносит шум воды и собственное дыхание. Это почти нереально схватить, и в моем состоянии…я мог бы притвориться, что не слышал, только я не притворяюсь. Поднимаю ее лицо за подбородок, а когда замечаю слезы в глаза, по мне снова сильно бьет, и я позволяю своей маске ненадолго пасть окончательно.
— Я не собираюсь, маленькая. Ты мне очень нужна. Прости за то, что было.
«И за то, что будет…» — это я добавить не решаюсь, конечно же, но мне искренне жаль, потому что…мне известно то, что ей знать не надо: это не навсегда.
Мы с тобой не вечны.
Лисий нос — стал нашим эквивалентом.
Я больше не представляю себя без него, ведь провожу здесь процентов восемьдесят своего времени. Остальные двадцать — это учеба и шикарная квартира в центре Петербурга, которую Влад для меня снял. А еще работа. Я все еще работаю у него, на него и…на нем.
Черт. Это немного смущает? Наверно, раньше бы так и было, однако уже нет. Стала замечать, что чем больше времени мы проводим вместе, тем больше я себе могу позволить.
Например, сейчас мы играемся. Тестируем выдержку.
Влад ведет переговоры, а я лежу на его коленях, обнаженная до пояса. Он медленно массирует мой клитор, прикрыв глаза. Когда особо болтливый оппонент — Васильев, один из владельцев лесопилки и любитель поболтать о личном, — в очередной раз заряжает шарманку, Влад тянется ко мне и касается наэлектризованной кожи губами. Ведет по плечу, а как будто пытает, медленно доходя до груди.
О боже!
Я закидываю голову назад, рассыпая волосы по подлокотнику кресла, с силой прикусываю губу. Кажется до крови, но, кажется, сейчас это неважно. Острый сосок попадает в плен его губ. Он проходится вокруг языком снова мучительно медленно, слегка прикусывает — меня колошматит изнутри. Приходится резко прижать ладонь к губам, чтобы не застонать. Чтобы не проиграть.
Да, в этом и смысл этой игры — кто первый издаст хотя бы один звук, тот проиграет. Я проигрываю постоянно. При том в сухую. И сейчас, когда он резко поднимает хитрый взгляд и улыбается, я знаю, что чувствует снова свое превосходство.
Только я на этот раз так просто не сдамся.
Когда он ускоряет пальцы на моем клиторе, я резко зажимаю его предплечье коленями и щурюсь. Одними губами говорю:
«Моя очередь».
Влад выгибает бровь.
Он в меня совсем не верит, негодяй, и это дико подстегивает. Ты погоди, эгоистичная сволочь, погоди. Я тоже не так проста уже. Ну точне не также, как было вначале…
