Идиотка…черт, какая же ты дура, Женя…
Выправляю волосы, осматриваю себя сверх придирчиво, а потом хватаю со стола первую, попавшуюся папку и выскальзываю из кабинета. Я хочу сбежать. Не хочу всего этого слышать. Мне больно. Мне страшно. Мне дико стыдно и некомфортно.
Я. Просто. Хочу. Сбежать. Как можно дальше…
И появляюсь в коридоре, как раз когда Влад делает шаг на свою жену. Его щека полыхает красным и, кажется, это «красное» даже приобретает очертания маленькой ладошки — сильно она его треснула…мощно. Так бьют, только если любят…
Тихо откашливаюсь, чтобы обозначить себя — пара резко поворачивается.
— Извините… — мямлю, горю, глаза в пол прячу, — Я…я не хотела мешать, но…мне надо ехать домой и кормить собаку и…
— Женя?
Голос Евы потерял весь запал и жар, стал тихим, удивленным, и я отвожу взгляд в стену, заправляя волосы за ухо. Киваю, как болванчик.
— Здравствуйте, Ева Дмитриевна. Простите…если что, я ничего не слышала. Я…Влад Алексеевич…
Киваю ему слегка, хватая свою куртку, попутно демонстрируя папку.
— Спасибо, что…за документы и помощь…я…они мне очень пригодятся в написании моей работы и…простите еще раз.
Не знаю, сработает ли? Но это единственный шанс. Время тянется, как резина, пусть и прошло каких-то пару секунду между моим блеением и ее тихим вопросом.
— Ты был здесь с ней?
— Девчонка попросила показать примеры заграничных контрактов. Нужно для какого-то…
Влад мажет по мне безразличным взглядом, я киваю еще судорожней.
— Для моей курсовой. Это по учебе и…пожалуйста, простите. Я правда ничего и никому не скажу, я…пойду.
Пытаюсь просочиться к двери, но Довод усмехается.
— Я тебя отвезу, постой на улице, мне…
— Не надо, — резко прерываю, — Отсюда до Красного села очень далеко. Я справлюсь сама, итак отняла слишком много времени. До свидания.
Я бежала от этого проклятого дома, как от огромной воронки, которая засасывает все в себя и не отпускает ни на секунду. Задыхалась, чуть не грохнулась пару раз, но бежала дальше. Конечно, ни в какое Красное село я не собиралась, но это был единственный шанс от него скрыться и не видеть. Не слышать! А еще…мне очень хотелось поговорить с папой.
Поэтому сейчас я сижу на его кухне, спустя долгих три часа, медленно мешаю чай и хмурюсь.
Мне бы понять, как теперь быть? Как выпутаться из этих оков? Как освободиться? Но ответ ускользает. Зато я снова и снова вспоминаю сцену в его доме и разрушаюсь медленно на части…
— Малышка, ты совсем тихая… — говорит папа, слегка сжимая мою ладонь, — У тебя какие-то проблемы на учебе?
— Нет, — также отвечаю я, но руку убираю и сдавливаю сразу две на своих коленях.
Я правда хочу спросить. Рассказать ему все. Мне нужен совет! Но так стыдно признаться…тогда ведь Инна права будет: кто я, если не дешевая шлюха? Которая своей задницей заработала все, что на ней сейчас надето, вплоть до трусов?
— Жень, что-то случилось…да?
— Я могу тебя…спросить?
— Конечно.
— О маме?
Папа сразу деревенеет. Его рана так и не зажила, она кровоточит и болит, ведь поэтому он ни на что не реагирует. Инна для него, по большой степени, просто шум. Наверно. А я? Уже взрослая…
Но это совсем не так, папуль… совсем! Мне нужна твоя помощь…
Папа смотрит мне в глаза, которые, я чувствую, буквально горят надеждой, и кивает.
— Конечно, Жень. Спрашивай.
— Ты ей когда-нибудь изменял?
— Твой парень тебя обидел?
Да боже ты мой! Я буквально застонать мечтаю и еле сдерживаюсь, чтобы не вскочить и не заорать: да открой ты глаза! Нет у меня парня! Нет! Я связалась с женатым мужиком, как конченная дура! Так что твоя не менее конченная жена — права! Она — права! Ты воспитал шлюху!
Но слова только горят на губах. Я этого никогда не смогу произнести. Отвожу взгляд и мотаю головой, удрученно вздохнув.
— Нет у меня никакого парня…
Половина правды.
— Жень, я не верю в то, что сказала тогда Инна. Ты пойми, она и тебя обидеть не хотела. На нее столько навалилось…Мила, ребенок и…этот ее придурок…
Обидно.
Он снова пытается выступать в роли Швейцарии, черт возьми! Пытается нас примирить! Который месяц, кстати! Но я упорно не иду на контакт, Инна тем более. Она даже из комнаты не вышла, чтобы со мной поздороваться…да и хер с ней! Немного теряю.
— Я, наверно, поеду… — встаю, и в эту же секунду мой телефон оживает.
Обдает мурашками. Я не хочу! Его видеть…не после того, что сегодня было… зачем? Какой в этом смысл? Его просто нет.
Нам пришел конец, надо признать…конец! Пора ставить точки. Не за что бороться. Это не отношения, это не любовь. У него ее нет, я же знаю...а моя меня только душит. Только как?…Как же это сделать, черт возьми...
Его это бесит, я чувствую даже на расстоянии. Мой папа Владу не нравится. Точнее как? Ему не нравится его отношение. Что он меня не защищает...
А ты будто лучше?...
