– Надеюсь, что с мамой, папой и Хару всё хорошо, – в глазах Аи плещутся слёзы. – И с бедным Братто Питто тоже. Он жутко испугался.
Я глубоко вздыхаю, чтобы унять заполошное сердцебиение.
– Пора идти.
– Уверена, что это хорошая идея?
– Вы ведь с родителями договорились, что в случае землетрясения встретитесь в парке. Пойдём туда.
– А если они ранены или под завалами, или…
Я крепко сжимаю ладонь Аи:
– Мы найдём твою семью, обещаю.
Улицы завалены кусками металла, щепками и мусором из перевёрнутых баков. Мы проходим мимо изодранных диванов, дырявых матрасов, поломанных кондиционеров и разбитых телевизоров. Посреди тротуара лежит холодильник. Опоры линий электропередач заметно шатаются. На запутанных проводах висят одежда, одеяла, плюшевые игрушки, торшеры, стулья. Где-то совсем рядом слышны отчаянные крики о помощи.
Вдалеке воют первые сирены, над головами с рёвом проносится вертолёт.
Мы сворачиваем на узкую аллею, ведущую к парку Хатономори Хачиман. Скольжу взглядом по выбитым гаражным воротам, опустошённым круглосуточным магазинам и разбитым витринам. Над соседним районом Синдзюку поднимается тёмно-фиолетовый дым, солнце заволокло пепельно-серое облако пыли.
Ая как заведённая делает фото, тихо бормоча себе под нос. Кажется, что она вот-вот тронется умом. Визжат шины, поблизости раздаётся пугающе громкий грохот. С тревогой поднимаю глаза: со зданий то и дело отваливаются куски фасадов и разбиваются об асфальт.
– Ая, – шиплю я.
Она игнорирует.
– Ая!
– Чего? – рассеянно отзывается она.
– Убери телефон и сосредоточься, пока тебе на голову не упал бетон!
– В Германии бывают землетрясения?
– Нет, – я в замешательстве.
– Тогда предпочту отказаться от твоего
– Прости, что?
Ая убирает телефон в рюкзак, закатив глаза:
– Я говорю…
– Знаю, ты злишься на меня из-за Кентаро, но сейчас не лучшее время для ссор!
– Мои родные неизвестно где. Возможно, я больше никогда их не увижу, – гневно шипит Ая. – Сейчас мне как никогда плевать, втюрилась ты в икемена или нет!
– Просто побереги свою тупую башку, о большем не прошу! – взрываюсь я.
– Так точно, босс.
– Ты такая дура, Ая.
– Спасибо за комплимент, о тебе могу сказать то же самое! Зачем ты вообще печёшься обо мне?
– Не хочу потерять ещё одну сестру!
Ая останавливается, как вкопанная:
– Что ты имеешь в виду?
– Забудь!
– Эй!
Не обращая внимания на Аю, шагаю дальше.
– ЭЙ!
В следующий миг Ая налетает на меня, и мы кубарем катимся по земле.
– Ты спятила? – ахаю я. – Больно вообще-то!
– Подозреваю, от этого было бы ещё больнее, – Ая указывает на гигантский обломок, рухнувший с неба.
– Святые небеса! – хриплю я. – От меня бы мокрого места не осталось…
– Скажем так, твоя
– С-спасибо, Ая. Ты спасла мне жизнь.
– Незачем сентиментальничать.
Некоторое время мы молча идём бок о бок. Затем Ая берёт меня под руку и тихо спрашивает:
– Ты сказала, что не хочешь терять ещё одну сестру. Объяснишь, что имела в виду, когда мы найдём мою семью?
Кивнув, кладу голову ей на плечо:
– Постараюсь.
Мы разделились: Ая осматривает парк внизу, а я бегу наверх к святилищу. Общаемся мы через рации из набора для выживания. Спальные мешки, фонарики, кривошипное радио, инструменты, провиант – рюкзак набит всем самым необходимым и ужасно тяжёл. Я тащусь по лестнице к храму Хатономори Хачиман, обливаясь потом, и несколько раз чуть не теряю сознание.
Навстречу, спотыкаясь, ковыляет мужчина в боксерах и в шлёпках Адидас. Он размахивает в воздухе телефоном и орёт: «Дзисин», – что по-японски значит землетрясение. Несколько девочек поддерживают женщину: из её бедра торчит кость. Молодая пара горько рыдает над пропитанными кровью тряпками. На скамейках и в траве лежит бесчисленное множество раненых. Одни скованны страхом, другие катаются по земле, корчась от боли.
Добравшись до храма, останавливаюсь перевести дух. Колени дрожат, в груди вибрирует от перенапряжения. Глотнув воды, я пытаюсь хоть ненадолго абстрагироваться от ужасного шума и суеты.
Утешающе гудит храмовый колокол.
Именно здесь на ступенях мы с Аей сидели перед моим первым учебным днём в школе Кото. С ума сойти, с тех пор столько всего произошло. Меня охватывает грусть, смешанная с жгучим чувством утраты. Надеюсь, Нода-сенсей в порядке… И Рио, и Момо, и Хироки, и Мотоки.
Собравшись с силами, я встаю.
– Хана! Кийоши! Хару!
Какие-то мужчина и женщина бросаются друг к другу, распахнув объятия. Она радостно кричит, он поднимает её над землёй и кружит. Сердце сжимается. Увижу ли я ещё раз джедая?
– Ока-сан! Ото-сан! – я обегаю храм, ищу в саду рядом с ним. – Хару! Братто Питто!
Рация вдруг шипит:
– Малу, приём, как слышно?
– Слышно! – ору я в динамик.
– Я нашла маму!
– Она в порядке?
– Да, она не ранена.
Невероятное облегчение.
– Слава Богу! А что с Хару и отосаном?
– Малу?! Малу, слышишь?
– Да! Слышу!
– Мы ждём у выхода! Приходи скорее! Это вопрос жизни и смерти.
– Ч-что? – задыхаюсь я. – Ая?
Срываюсь с места… и сталкиваюсь с какимто парнем.
– П-простите!
