Дождь в Токио полностью

Пробравшись через разбросанное барахло, я крепко обнимаю Аю.

– Всё хорошо, – шепчу я. – Ты в безопасности.

Она роняет голову мне на плечо и всхлипывает.

Я прижимаю её ещё к себе и глажу по влажным от пота волосам:

– Не бойся, я тебя защищу.

– Ч-что случилось? – скулит Ая.

– Землетрясение, – медленно выговариваю я.

Она вздрагивает:

– Где мама и папа? Где Хару?

– Хару с твоим отцом в школе. А ока-сан скорее всего в магазине.

Выскользнув из моих рук, Ая хватается за телефон.

– Нет связи!

– Линии наверняка уже чинят.

– Кто?

– Техники, – импровизирую я.

– Но как мне найти родных? – истерически вопрошает Ая.

– Что-нибудь придумаем.

От напряжённой работы шестерёнки у меня в голове дымятся.

– Вдруг с ними что-то случилось?

– Уверена, с твоей семьёй всё в порядке.

– А если нет? – в отчаянии кричит она. – Вдруг они мертвы?

Внутри всё сжимается.

– Чушь, мы ведь живы! И ты сама говорила: ничто не сможет так быстро разрушить Токио.

Стены тревожно потрескивают.

– Боже, мы все умрём! – верещит Ая, в панике озираясь.

– Эй! – я легонько её встряхиваю. – Даже гайдзин знает, что повторные толчки – это нормально. Успокойся!

Ая оцепенело кивает.

– А теперь надо убираться отсюда, да поскорее. Не знаю, сколько ещё толчков выдержит дом.

– М-место встречи, – выдавливает из себя Ая.

– Место встречи?

Принимающая сестра медленно возвращается к жизни.

– Мы договаривались встретиться в парке, если окажемся порознь во время землетрясения.

– Парк с маленьким храмом?

– Хатономори Хачиман, – подтверждает Ая.

– Тогда не будем терять времени!

Поднимаю Аю на ноги и стряхиваю пыль с её лосин.

– Тебе нужна обувь! Пол весь в осколках.

Перепрыгнув через перевёрнутый ящик, я нахожу для Аи угги.

– Малу, у тебя на голове кровь.

– Пустяки, – отмахиваюсь я. – Разберусь с этим, когда найдём твою семью.

Ая озабоченно осматривает меня:

– Не знаю, выглядит очень плохо.

– Зато не болит, – я пытаюсь улыбнуться. – Пойдём!

– Подожди, захватим рюкзаки с наборами для выживания! Скорее всего ближайшие несколько дней нам придётся ночевать где-нибудь в другом месте.

– У меня нет такого набора.

– Есть. Мама подготовила перед твоим приездом. Все пять наборов находятся в чулане у входной двери. Возьмём каждая по два. Детский набор Харуто поделим между большими рюкзаками.

– Хорошо, только сбегаю за сумочкой!

Ая кивает.

– А я поищу Братто Питто и упакую немного кошачьей еды.

– Ая, – я запинаюсь. – Братто Питто был со мной, когда всё произошло.

Сестрица бледнеет.

– И?

– Из-за землетрясения в стене образовалась дыра. Кажется, он прыгнул в неё.

– Но Братто Питто никогда не бывал на улице! – в ужасе кричит она. – Он заблудится! Или замёрзнет! Или получит ожоги! Он хотя бы одет?

– Конечно, – успокаиваю её я. – Уверяю, он – самый шикарно одетый кот, который когда-либо сбегал.

– Вдруг его похитят?

– А ещё он самый уродливый кот, который когда-либо сбегал. Никто по доброй воле его не тронет. Уж точно не голыми руками.

– Хорошо, – озабоченно бормочет Ая. – Надеюсь, ты права.

Торопливо перебираю вещи в сумке, убеждаясь, что ничего не забыла: заграничный паспорт, кредитка, зарядное устройство, зеркало Майи, стикеры ПАТИНКО ЛАВ, конверт от Кентаро.

Кентаро.

Кажется, что с нашего поцелуя прошла целая вечность. Это случилось очень давно в одной очень далёкой галактике. В горле собирается ком. Надеюсь, с Кентаро всё хорошо…

Телефон погребён под обломками. Осторожно достаю его и ощупываю экран. Несмотря на множество царапин он работает. С бешено бьющимся сердцем набираю Кентаро. Тишина. Звоню родителям. Сеть мертва. Интересно, мама с папой уже знают о землетрясении? От одной мысли об этом меня прошибает холодный пот.

Я жива! Со мной всё в порядке!

ОТПРАВИТЬ.

ОТПРАВИТЬ.

ОТПРАВИТЬ.

Каждый раз рядом с сообщением вспыхивает красный восклицательный знак.

– Малу, поторопись!

– Секунду!

Пробравшись через завалы, я открываю прикроватную тумбочку. Вот она, розовая шляпа. Надеваю её и в последний раз смотрю на комнатку, ставшую мне домом.

Как же больно. Не могу поверить в то, что натворил онамадзу.

Взяв каждая по два рюкзака с первой помощью, мы выходим на улицу, и я невольно хватаюсь за Аю: осознание, что Токио лежит в руинах, настолько чудовищно, что свет перед глазами меркнет.

Мой мозг не в состоянии обработать произошедшее и шлёт поток кривых кадров: разрушенные здания, рухнувшие столбы электропередач, покорёженные машины, поваленные деревья, перевёрнутые автоматы, разбитые улицы. Среди всего этого – горы обломков, грязные фонтаны воды и люди с искажёнными ужасом лицами, мечущиеся из стороны в сторону.

Рядом щёлкает камера телефона.

– Мы в дерьме, – резюмирует Ая. Снова раздаётся щелчок. – Всё как фильме, только в тысячу раз хуже.

– М-может, нам это снится… – лепечу я.

Раздаются крики.

– Это не сон, – глухим голосом отвечает Ая. – Это дайсинсай, большое землетрясение. Сегодня погибнет много людей.

«Кентаро», – проносится у меня в голове.