Дождь в Токио полностью

– Что с Синагавой?! – слова рассекают воздух, словно кнут, и Харуто с Братто Питто испуганно вздрагивают.

– Ах, весь Токийский залив разрушен цунами. Синагаве особенно досталось.

Пшыкаю на окно очиститель, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься в голос.

– Твой друг живёт где-то в Синагаве?

– Да, – шепчу я, вытирая окно так усердно, что стекло протестующе скрипит.

– Это ничего не значит, – частит Харуто. – Токио огромен. Кто знает, где твоего друга застало землетрясение.

– Слабое утешение, – бормочу я.

– Гораздо лучше верить, что он может быть где угодно, в миллионе мест, чем нигде, разве нет?

С удивлением взглянув на Харуто, киваю.

– Не сомневаюсь, ты найдёшь своего друга, в конце концов у тебя особый талант, чутьё на людей.

– Звучит так, будто ты описываешь опасного сталкера, но спасибо, – замечаю я со слабой улыбкой. – Уверена, вы с твоей подружкой обязательно встретитесь.

– С подружкой? – переспрашивает Ая, которая, громыхая, врывается в комнату с метлой.

Братто Питто, с чего-то решивший, что деревянная рукоятка метлы представляет опасность для жизни, с воплем спрыгивает со стула и юркает под шкаф.

– Всё верно, у Хару-чана есть подружка, – сообщаю я. – Ей уже одиннадцать…

Хару больно наступает мне на ногу и склоняется в уважительном поклоне:

– Ая-чан, ты так усердно работаешь! Пожалуйста, устраивайся поудобнее и отдохни. Я уберусь вместо тебя. Но позволь для начала принести тебе что-нибудь освежиться. Ты это более чем заслужила, милостивая, достопочтенная, мудрая сестра.

Ая с метлой выглядит пугающе грозной:

– Иди и подготовь нам провиант!

– Провиант? – с надеждой повторяю я.

– Положи побольше питья, сегодня у нас много дел! И да, не забывай про сладости!

– У нас нет сладостей, – лепечет Харуто, согнувшийся в поклоне.

– Правда думаешь, что мне не известно о твоих тайных запасах? – Ая машет метлой и громко шипит. – Много же у тебя секретов от бедной, бедной сестры!

– Хорошо, – Харуто складывает руки в молитвенном жесте. – Я принесу все сладости, какие у меня есть!

– Иди уже, – Ая пихает Хару к двери. – Давай, за работу! Взрослым надо поговорить. Подружка – вот ещё!

Поблагодарив, Хару на цыпочках убегает.

– Я давно ждала возможность заполучить эти сладости, – поясняет Ая с хитрой усмешкой. – Этот маленький скряга прячет их под матрасом с самого Рождества.

– Поведаешь, наконец, что сказала ока-сан? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Ах, точно. Нам можно искать Катарину, главное не уходить далеко и в пять вечера быть дома. Ещё она разрешила взять рации.

С ликующим воплем бросаюсь Ае на шею:

– Ты гений!

– Постоянно это слышу, – подмигивает она. – Позже хочу поискать Рио. От неё ни слуха, ни духа, начинаю волноваться.

– Разумеется, – соглашаюсь я, поспешно натягивая кроссовки. – Я готова!

– Почему ты передумала?

– Что?

– Вчера ты хотела сдаться, – поясняет Ая.

– Теперь он послал мне знак.

Она недоверчиво моргает:

– В виде сообщения?

– В виде лысого кота.

– Малу-чан, ты снова забрела в царство мёртвых?

Смеюсь в голос.

– Знаком был Братто Питто.

– Ух ты, сексуально, – она ёжится. – Хорошо, через десять минут выдвигаемся. Начнём с Сибуи, ты согласна? Думаю, статуе Хатико не помешает несколько стикеров.

– Нет, сперва мне надо в Кабукитё. Последнее место, где мы проводили время вместе, это ПАТИНКО ЛАВ. Вдруг он ищет меня там.

– Ладно, сперва отправимся в Кабукитё.

Меня мутит от страха.

– Надеюсь, он там.

– Не думай о том, что вас разделяет. Лучше вспомни все то, что вас связывает. И сердце укажет путь.

– Я… я попытаюсь. Спасибо, Ая.

Ая замирает в дверях и оборачивается с печальной улыбкой:

– Хотелось бы и мне испытать нечто подобное. Любовь, заставляющую чувствовать так много.

– Да быть того не может! – разочарованно вопит сестрица. – В Токио осталось хоть что-то, не разрушенное этим тупым землетрясением?

Сердце ушло в пятки. Я подавленно смотрю на металлическую серебристую надпись PA NK LOV. Вход в заведение погребён под бетонными обломками, дырявый фасад напоминает швейцарский сыр. Высоко над мешаниной кабелей, проводов и стальных балок на ветру одиноко развевается мишура.

Пережило ад и осталось целым и невредимым только растение алоэ-вера, восседающее на красном терракотовом троне, будто дикая богиня. Достаю из земли крошечную фигурку тануки и растерянно качаю головой:

– Три дня назад я стояла на этом месте, и мир был в полном порядке. Невероятно, как быстро всё перевернулось с ног на голову.

– Малу, какой-то странный тип… идёт прямо к нам! – шипит Ая, дёргая меня за футболку. – Уверена, это якудза. Ладно, всё просто великолепно. Предоставь разговор мне.

– Эй, Розовая Шляпа!

Я оборачиваюсь – и вспыхиваю от счастья.

– Таску!

Парень подходит к нам и вежливо кланяется:

– Рад, что ты пережила землетрясение… кхм, – он указывает на щель у меня между зубами. – Что-то новенькое?

Моя улыбка умирает, и я поджимаю губы.

– Кто ты? – Ая окидывает его оценивающим взглядом. – Такку?

– Таску, – поправляет он с самодовольной ухмылкой. – А как тебя зовут, дорогуша?

– Меня? Не-твоё-дело, – холодно отбривает его Ая.