Дождь в Токио полностью

– До этого Малу, звоня Кентаро, попадала на автоответчик, – запинаясь, объясняет Ая. – А теперь соединение совсем не устанавливается.

– И что? – недоумевает Таску. – Причин великое множество.

– Неужели? И какие? – я в отчаянии.

– Погоди… Ты думаешь, что он мёртв?

– Эй! – Ая пихает его в плечо. – Не будь таким чёрствым!

– Просто скажи, ты веришь, что он мёртв?

– Н-не знаю.

Таску упорствует:

– Ты веришь, что Кентаро погиб во время землетрясения?

– Нет! – выпаливаю я.

– Отлично, я тоже не верю, – решительно кивает Таску. – Положимся на наши чувства и сосредоточимся на его поисках – поняла?

– П-поняла, – лепечу я.

Изумлённая Ая заливается смехом:

– Вау, сколько мудрости в том, кто так…

– Так чертовски привлекателен? – перебивает Таску, обольстительно ероша волосы. – Постоянно это слышу.

Загадочная и непоколебимая крепость Акамуры стоит в кокетливой тени бетонных гигантов. Сказочная шатровая крыша, пастельные стены в разводах и дикий плющ – магазинчик не желает вписываться в этот мир. Теперь он выглядит особенно чудесным и волшебным, ведь всё вокруг будто выкрасили в болезненный чёрно-белый.

Здания в районе сильно пострадали, а вот у маленького магазина землетрясение не повредило ни одной балки. Уцелела даже изящная деревянная арка, а резная надпись поблёскивает, как влажный драгоценный камень.

С улыбкой поднимаюсь по ступеням ко входу: на меня с любопытством таращится круглое окно, больше уместное на подводной лодке. Слышится радостный лай. Двери распахиваются, и меня сметает пушистое снежное облако.

– Помедленнее, Помпом, помедленнее, иначе ты снова всё тут загадишь!

Королевский пудель, подпрыгивая, радостно облизывает мне лицо. Затем он замечает Таску и окончательно слетает с катушек.

– О нет, Помпом, сердце моё, любовь моя, это слишком!

Мимо проносится Хаи Гранто в элегантном халате, и в нос бьёт аромат духов с розой.

– Осторожно, мой хороший, спокойнее, не то у тебя опять начнётся понос!

Пёс пукает с долгим влажным звуком, и Таску разражается громкими ругательствами.

– Малу-чан, я так переживала! – Чиёко, пританцовывая в скрипучих сандалиях, выходит из магазина и кланяется с ослепительной улыбкой. Даже сегодня на ней восхитительное кимоно нежно-сиреневого цвета. – Какое счастье, что ты в порядке!

– Я тоже очень рада видеть тебя, Чиёко-сан, ты даже представить не можешь, как сильно! – кланяясь, отвечаю я.

– Но кое-кого не хватает.

– Поэтому я здесь.

Она понимающе кивает и смотрит мне за спину:

– Ты пришла не одна.

– Это моя подруга, Ая. Я живу в её семье.

– Доверяешь ей?

– Да, всем сердцем.

– Хорошо, тогда я провожу вас внутрь. Уверена, тебе хочется поговорить с оябуном, – взяв меня за руку, она оборачивается. – Таску-сан, ступай с нами… ах. Лучше мы пойдём первыми.

Оглядываюсь – и давлюсь воздухом. Таску валяется на земле в загаженных штанах, Хаи Гранто вытирает зад Помпома салфеткой, а Ая корчится от смеха.

Перед входом в магазин я останавливаюсь и шепчу:

– Тадайма.

Японцы используют это слово, когда возвращаются в особое место. Дословно переводится как «Я снова здесь», но за этим прячется глубинный смысл. В тадайма гармонично сочетаются одновременно прибытие, возвращение и приветствие.

– Окаэри, – добавляет Чиёко, вставая рядом со мной.

Окаэри – синоним тадайма, означающий конец разлуки и радость встречи.

Грустно улыбаясь, вспоминаю тот день, когда пришла за школьной формой, и за этими дверями меня ждал Кентаро. И его взгляд, от которого перехватило дыхание.

Вот бы повернуть время вспять и ещё раз пережить этот волшебный миг!

– Каваками живут в пентхаусе в ультрасовременном небоскрёбе. Сомневаюсь, что он сильно пострадал. Плохо, что Синагаву затопило. Добраться до здания непросто, – Ямамото восседает в кресле Честерфилд, за его спиной матросские юбочки колышутся на пропахшим металлом ветерке от стационарных вентиляторов. Лицо скрывает грязно-коричневая маска, длинная борода подвязана. На татуированных лодыжках – охладительные компрессы, а ноги он засунул в гудящий массажер.

Чиёко подносит мне стакан лимонада и незаметно подмигивает.

– Любовь моя, ты ведь знаешь эту молодёжь. Малу всё равно будет искать своего принца, с нашей помощью или без, – она бросает на Ямамото многозначительный взгляд. – С нашей помощью у неё, конечно, больше шансов на успех.

Ямамото тянется почесать нос, но вовремя вспоминает, что на лице увлажняющая маска. Он разочарованно охает:

– Я действительно переживаю!

– Очень переживаешь, – подчёркивает гейша.

– И было бы большим облегчением наконец узнать, куда подевался этот негодный мальчишка.

Чиёко сочувственно кивает:

– Он ведь тебе как сын.

Носорог вытаскивает ноги из массажера и босиком шлёпает к высокому, во всю стену стеллажу с товарами.

– Я бы отправился туда сам, но проклятый Каваками меня сразу арестует.

Чиёко вызывающе сверкает глазами:

– К счастью, у тебя всегда есть план Б.

Глава якудза оборачивается ко мне: под скользкой мазкой его лица почти не видно, но он всё равно внушает уважение.

– Так ты любишь этого юношу?