«Не хочу», – крутится на языке. Но сердце не выдерживает, и всё, что накопилось за два года, вырывается из меня бушующей волной. Я рассказываю Ае, как Майя утонула в реке. Вспоминаю ночь, когда мне позвонил её парень, многодневные поиски и тот миг, когда я узнала, что сестра-близнец погибла. Описываю чувство вины, мучавшее меня. Вину за то, что я жива, хотя для Майи всё кончено. Признаюсь Ае, что иногда думаю, как сложилась бы жизнь, если бы я не оставила сестру одну в тот роковой летний день.
– Не знать, жив мой брат или нет, было самым ужасным чувством, которое я когдалибо испытывала. Не представляю, как ты с этим справилась, – Ая накрывает мою руку своею. – Мне безумно жаль, Малучан.
– Последние два года я отчаянно цеплялась за прошлое и совсем игнорировала настоящее. Но я больше не хочу прятаться за болью. Пришло время выяснить, кто я и кем могу стать без сестры. Хочу снова жить по-настоящему и быть счастливой, – из груди вырывается глубокий вздох. – Пора отпустить Майю, но почему-то мне до сих пор кажется, что это невозможно.
– Знаешь, – тихо рассуждает Ая, – отпустить человека не значит потерять его. Ты получаешь назад крошечный кусочек свободы. Свободы решать, как себя чувствовать. Хочешь быть счастливой – так в чём проблема? Отбрось чувство вины. Твоя сестра не желала бы, чтобы ты мучилась до конца жизни.
– Можно доверить тебе один секрет? Только не говори, что я сумасшедшая, – поколебавшись, отваживаюсь я.
– Конечно.
– Майя указала мне путь к Хару.
– В каком смысле?
– Я оказалась в странном месте, где была лишь тьма, и вдруг появилась Майя, – запинаясь, рассказываю я. – Она раз за разом повторяла, в каком направлении мне идти. Майя исчезла, когда я пришла в сознание, но указанный ею путь привёл меня прямо к твоему брату. Сестра хотела, чтобы я его нашла.
Из глаз Аи хлынули слёзы:
– Ты побывала в Ёми.
– В царстве мёртвых?
– Да, – шелестит она. – Умершие используют это место для общения с живыми. А затем души возвращаются каждая в свой мир: живые в зримый, призраки в незримый.
По спине бегут мурашки:
– Обычные суеверия, разве нет?
– Это ты мне скажи, – многозначительно произносит Ая. – Полагаю, твоя сестра сообщила не только то, где находится Хару.
– Нет, – шепчу я.
Улыбнувшись, Ая даёт мне время привести чувства в порядок.
– Расскажи о Майе. О нет, не ешь всю шпажку данго, оставь мне!
Со смехом протягиваю сладость Ае и смотрю в облака.
– Что ты хочешь узнать?
– Ей больше нравилось смотреть фильмы или читать книги? Какой у неё любимый цвет? Ей тоже всегда хотелось есть, как тебе?
– Сколько вопросов!
– Ну, теперь мы три сестры – а сёстры обязаны знать всё-всё друг о друге.
Мы разглядываем круглый стикер ПАТИНКО ЛАВ: я написала на нём свой номер телефона и адрес Накано.
– Вы провели свидание в онсэне, расположенном в баре идзакая, который в свою очередь находится в зале с автоматами патинко?
– Как-то так.
– Теперь всё ясно, – Ая нерешительно шаркает ногами. – А что дальше?
Посмотрев в телефон, я спрыгиваю со стены:
– Пойдём домой.
– Уверена?
– Почти десять часов вечера. Он не придёт.
– Позвони ещё раз, – предлагает Ая.
– Я оставила миллион голосовых сообщений, – нервничаю я. – Это бессмысленно.
– Завтра придём сюда ещё раз.
– Мы договорились встретиться сегодня.
– Планы меняются. К тому же произошло землетрясение века!
– Знаю, но… – надеваю розовую шляпу и надвигаю её на лицо.
Подумав, Ая бодро щёлкает пальцами:
– Давай на обратном пути приклеим ещё несколько стикеров на вокзале?
– Л-ладно, – хриплю я и даю волю слезам.
Облепив вход на станцию Ёёги стикерами, мы идём домой. Горизонт чернильночёрный, в стеклянных башнях отражается бесконечность вселенной. Никогда ночью не видела такого неба: миллионы звёзд перемигиваются наперегонки, и у каждой своя особенная неизмеримая яркость. Над погружёнными во мрак улицами Сендагаи видны туманные полосы Млечного пути, таинственно отливающие голубым.
Странное свечение удивительно влияет на насекомых: отовсюду слышится громкое жужжание. В остальном этот новый Токио погружён в тишину. Большинство жителей устроились на ночь в ближайших эвакуационных пунктах, и улицы как вымерли.
– Повторим ещё раз. Маме с папой мы скажем, что ты искала
–
– Именно, просто расскажи им, что мы сбежали из больницы и отправились в стрип-клуб.
–
– Вот же! По твоей милости меня пожизненно посадят под домашний арест! – Ая подхватывает меня под руку. – Малу-чан, всё будет хорошо, вот увидишь! Икемен скоро даст о себе знать. Кто знает, вдруг он прямо завтра постучится к нам в дверь.
