На пятый день человек ощутил тоску необычайной силы. Тишина и однообразие сводили его с ума, а в душе поселился страх за жизнь вендиго. Что если его поймали сородичи или люди? Что если Джек устроил бойню? Что если Ганнибал… просто никогда не вернётся? От всего этого Грэм был готов выть на луну, однако от боли его внезапно отвлекло странное предчувствие. Человек только перекусил хлебом вместо обеда и собирался заставить себя порисовать, как внезапно почувствовал гнетущую его тревогу.
Поднявшись на второй этаж, Уилл прошёл в свою спальню и осторожно приоткрыл занавеску, всматриваясь в белый ураган. Однако на улице никого не было, и человек выдохнул, ругая себя за излишнее волнение. Поправив штору, которая была очень плотной и практически не пропускала света, Грэм проверил ещё два окна и успокоился окончательно. Мысленно назвав себя параноиком, человек устало упал на свою кровать и прикрыл глаза.
Лёгкий скрип за окном не сразу вывел Уилла из состояния полудрёма. Человек открыл глаза, лишь когда звук повторился. Приподнявшись, Уилл замер и прислушался, но не услышал ничего, кроме стука льдинок о стекло. Его паранойя становилась всё сильнее.
Приподнявшись, человек осторожно приоткрыл плотный занавес, всматриваясь в белоснежный шторм. Не увидев ничего кроме града из снежных хлопьев, Грэм расслабленно выдохнул и отстранился. Удар в стекло и острые зубы красного цвета заставили человека отпрянуть и едва ли не свалиться с кровати: внезапно за окном оказалась одна из тех тварей, что Уилл видел уже неоднократно. Здоровый, мохнатый с полузвериной мордой мутант-людоед, сохранивший человеческие черты, стоял напротив окна и подозрительно принюхивался, зная, что где-то там есть живой. Тварь жадно вдыхала воздух и явно не видела Уилла, но он от греха подальше зашторил окно. Теперь он оценил плотность стекла и наличие железной решётки и прочие меры безопасности в доме.
Находиться рядом с людоедом было жутко, и Уилл спустился вниз, где окна были скрыты сугробами снега. До позднего вечера, сидя в обнимку с ружьём, он вёл себя тихо и косился на подвал. Один раз даже Уилл спустился вниз, и убедился, что там уютно. Внизу была кровать, книги, запасы еды, бочки с соком. Вполне можно было жить. Человек давно бы забаррикадировался там, но чутьё словно говорило: «Он идёт, он вернётся».
Ганнибал должен был вернуться сегодня. Уилл знал, что только он сможет открыть ему окно. В какой-то момент он подумал, что если он даст пленителю умереть, то обретёт свободу, но такую ли долгожданную как прежде?
Ближе к ночи Уилл решился вернуться на второй этаж. Подойдя к окну и осторожно отодвинув штору, к своему ужасу он увидел, что там ходит уже два подобных монстра, а скрежет в стекло раздался так же и с другой стороны. Метнувшись туда, Уилл увидел ещё двоих хищников, понимая, что он окружён.
Ожидание от этого стало ещё более тяжёлым. Грэм чувствовал, что Ганнибал должен скоро появиться. Бегая от окна к окну, он всматривался в темноту и даль, смотрел на окруживших его монстров, тяготимый ощущением, что, несмотря на то, что он не знает, как это - быть «партнёром» с вендиго, он зависим от Ганнибала с самого начала их истории. Это было похоже на алкогольное опьянение, и при мысли, что его вендиго не дойдёт или попадёт в лапы чудовищ, Уиллу становилось лишь хуже.
И тут его накрыло запоздалое осознание: а как Ганнибал найдёт путь домой? В такой метели за много вёрст ничего не видно, учитывая то, что Грэм не зажигает свечи. Раздобыв в подвале большой фонарь, человек зажёг его подобно маяку и, сильнее стиснув в руках ружьё, принялся открывать решётку на окне. Дрожащими руками он распахнул её, следом открыл окно и вылез на улицу под ураганный ветер и град обжигающих льдом хлопьев.
- Я убью вас, твари, - прошептал он, поднял ружье, прицеливаясь в приближающийся бегом силуэт, и выстрелил.
Вендиго взвыл и пошатнулся, но это явно не умерило его аппетит. Услышав за воем ветра рык, Грэм обернулся, поднимая ружьё и стреляя прямо в голову твари, что сидела на крыше. Следующая пуля угодила третьему вендиго в ногу, но все они всё равно были живы. Уилл стрелял по ним и перезаряжал ружьё, поднимая такой шум на всю округу, что скоро к домишке из леса вышли ещё двое вендиго. Человек понимал, что не может убить их, но что-то внутри словно било в набат, и он знал, что должен хотя бы попытаться.
