Ганнибал не стал задерживать дочь. Он подумал о том, что тогда ради безопасности Эбигейл уйти придётся ему. Уилл Грэм сломал что-то в нём, когда сначала заставил полюбить себя, а затем предал доверие и бросил на долгие десять лет. И теперь Ганнибал медленно сходил с ума, рискуя убить Эбигейл.
Внезапно раздался громкий отчаянный крик, и Ганнибал вскочил, бросившись в коридор. Эбигейл изо всех сил отбивалась от окровавленного мужчины, в котором не сразу можно было узнать восставшего Уилла Грэма. Его глаза были словно пустыми, радужка бесцветной, а на лице ни тени эмоций или сознания лишь жажда убийства.
Ганнибал подскочил к Уиллу со спины и обхватил его за горло, оттягивая назад подальше от девочки. Эбигейл вскинула на восставшего испуганный взгляд, видя, что разрывы на горле затянулись, превращаясь в белые шрамы. Но если к телу Уилла вернулась жизнь, то сознание его всё ещё было пустым.
– Не убивай! – закричала Эби, видя, что Ганнибал с трудом удерживает восставшего в своей хватке. – Позови его. Верни ему сознание!
Ганнибал держал вырывающегося Уилла изо всех сил. Тот рычал и брыкался, дрался отчаянно, чтобы впиться зубами в живую плоть. Он походил на восставшего из мёртвых безумца, на людоеда, которыми плодили заброшенные города. Ганнибал бросил взгляд на дочь, словно говоря, что слишком поздно.
– Нет… – со слезами на глазах прошептала та. – Позови его! Просто позови его, отец! Он же… нужен нам! Нужен тебе!
Слёзы и слова Эбигейл, её отчаяние, всё это находило отклик в Ганнибале. Он хотел верить, что в нём есть силы для возвращения Уилла, ведь, несмотря ни на что, вендиго любил этого человека, который бросил всё и пошёл по его следам. Когда-то он смог пробудить от смерти Эбигейл, возможно, мог бы пробудить и Грэма.
– Уилл… – прошептал Ганнибал, продолжая удерживать Уилла. – Прошу, услышь меня. Уилл, отзовись. Вернись к нам, давай же! Уилл!
Но Уилл продолжал рычать и рваться из хватки, пытаясь укусить удерживающего его вендиго. Ганнибал начал уставать и, чтобы обезопасить дочь, схватил Грэма за горло, собираясь разорвать его вновь. Но перед окончательным убийством, он отчаянно и тихо прошептал:
– Уилл… я жду тебя.
Пальцы Ганнибала сжали горло Уилла, но в какой-то момент вендиго показалось, что сопротивление стало слабее. Тихий вздох осознания и боли был знакомым, и когда Эби изумлённо прикрыла рот ладонью, Ганнибал отпустил Уилла, и тот осел на пол. На уставшем и изнемождённом лице появились эмоции, а во взгляде читалось сознание.
– Га…ни…бал… – прошептал он, теряя сознание.
– Ты вернул его! – прошептала Эби, не сдерживая торжествующую улыбку. – Вернул! Обратил как меня и Беделию! Вот почему ты истинный… первый среди нас…
Ганнибал поднял на дочь взгляд, и уголки его губ дрогнули. Он улыбнулся, затем нервно рассмеялся, смотря на лежащего в бессознании Уилла.
– Я не убийца… – прошептал он. – Ты спасла его.
– Я спасла нас! – гордо улыбнулась девушка. – Нас ждёт новый рассвет.
***
Когда Уилл впервые проснулся в своей новой жизни, и Эби радостно заверещала, рассказывая о перерождении, Грэм не понял ни слова. Но посмотрев в зеркало на молодого себя, глянув в окно на свободного Ганнибала, Уилл ощутил небывалое облегчение, зная, что они получили редкий дар: второй шанс.
– Ганнибал простит тебя! – заверила радостно Эбигейл, сидя на кровати Уилла. – Я видела это! А ещё… он бы никогда не обратил тебя, если бы не хотел.
– Это здорово… – произнёс Уилл, обернувшись к девочке. – Но я так ничего и не понял. Как это произошло?
Эби соскочила с кровати и неспешно приблизилась к Уилла. Она замерла в шаге от него и чуть подалась вперёд, заговорчески шепча:
– Он покажет тебе. Жди новое утро, Уилл. Лишь рассвет приносит истину.
Почему-то Уилл знал: именно так и будет.
