- Что ты сделала с тремя городами, которые поработила до этого? – тихо спросил Ганнибал и пошатнулся, словно был пьян. – Последний шанс исповедаться, Беделия.
Эти слова были не слабее гибкого бича: Беделия понимала, что это был только его голос. Никто не обманывал, не разыгрывал и не пугал её. Здесь и сейчас перед ней стоял… Ганнибал.
- Нет… ты мёртв! – закричала женщина, вскочила с дивана и отшатнулась на три шага, ощущая ужас. - Мёртв… мёртв!
Хищник, стоящий напротив, усмехнулся. Он себя мёртвым явно не считал. А вот заждавшимся и голодным – определённо. Месть – блюдо, которое подают холодным. Вот по мнению Ганнибала Беделия уже излишне остыла.
- Едва ли, - усмехнулся Ганнибал, отбрасывая со лба длинную косую грязную чёлку. – Ты рано меня похоронила.
- Я сама видела, как ты сгорел! – зло прошипела женщина, сгибаясь, словно занимая боевую стойку. – Видела и слышала крики!
- А это был не я, - равнодушно ответил вендиго, делая шаг навстречу к ней. – Так что все эти годы я гнил в темницах под этим городом и прислушивался к каждому твоему вздоху, Беделия. Я слышал биение твоего сердца и ждал этого часа!
Женщина обнажила зубы, едва ли не шипя. От её былой красоты не осталась и следа, теперь это была хищница, готовая защищать свой дом и свою жизнь во что бы то ни стало. Она разъярённо ударила рукой по столу и произнесла:
- Джек и Уилл поплатятся за это шкурой, а ты… Охрана! – закричала она. – Охрана!
- Они мертвы.
Беделия ошарашено замерла, услышав равнодушие в голосе вендиго. Опустив взгляд на окровавленные руки Ганнибала, она поняла всё слишком поздно. Они остались в этом доме один на один. Только вот визитёр не учёл, что женщина всегда имела план к отступлению. Она метнулась к окну, сорвала штору и попыталась зажечь сигнальный огонь, как внезапно сама увидела его в доме сенатора. Та звала на помощь. Мосты были сожжены.
- Как они посмели… - прошептала женщина, отходя от окна и понимая, что сенатор мертва. – Крысы…
Ганнибал спокойно наблюдал за перемещениями жертвы. Он бросил равнодушный взгляд на окно, видя, что сенатор уже зовёт на помощь, и усмехнулся – у Джека всё получилось. Теперь ход был лишь за ним.
- Что ты сделала с теми городами? – повторил свой вопрос Ганнибал. – Что с ними?
- Там… - по щеке Беделии, которая, казалось, потеряла всякое самообладание, прокатилась слеза. – Там больше… - она медленно обернулась к Ганнибалу и стала похожа на безэмоциональную куклу. – Там больше нет людей, – в стеклянных глазах промелькнуло что-то похожее на эмоции. - Мы всех их убили, а кого-то обратили. Ты же хотел убить меня, Ганнибал, верно? Тогда, двести лет назад… А я хотела создать мир для нас, где жили бы только мы. Это всё было… для…
За окном раздался взрыв, и наступила тишина.
***
Уилл стоял на площадке смотровой башни и смотрел на мелькающую между деревьями тонкую тень. Он не сомневался, что это Эбигейл ждёт своего отца, карауля все входы и выходы. Было холодно; ветер трепал кудрявые волосы, и мужчина, чуть пошатнувшись, схватился рукой за перила, чтобы не упасть. Раздался взрыв, человек обернулся и увидел, что горит дом сенатора. Джек рискнул и, кажется, победил. Уилл не смог сдержать торжествующей улыбки. На фоне выпавшего снега, огонь, охвативший проклятый дом, казался ещё более ярким и прекрасным.
Теперь всем им точно надо было умудриться дожить до рассвета. Их маленький бунт мог обернуться кровавой местью со стороны сенатора, Беделии, вендиго, да даже их же соплеменников. Рисковали все.
Человек, закутавшись в меха, вновь и вновь возвращался мыслями к тому разговору, который произошёл между ним и Ганнибалом в катакомбах. В тот день, когда он спустился в кромешную тьму, чтобы просить помощи у вендиго.
- Я иду, Ганнибал, - сказал он в никуда.
И медленно, словно в ожидании казни, прошёл к самой отдалённой камере, где царила одна лишь кромешная мгла, отчего сердце его стучало громче эха шагов. Уилл, уверенно сжав в руке факел, замер перед самой решёткой, а затем сделал шаг назад, словно ожидая подвоха. Тут же с другой стороны прутья обхватили тощие грязные пальцы и лицо, осунувшееся и постаревшее, приблизилось и показалось ему незнакомым, в отличие от яростного горящего взгляда.
- Уилл… - раздался шёпот. Демон усмехнулся. – Я знал, что рано или поздно ты придёшь.
Ганнибал, явно немного обезумевший от десятка лет отшельничества, вскинул на него голодный взгляд. Если ему и приносили еду, то редко и вряд ли мясо. Уилл никогда этим не интересовался. Он похоронил своё прошлое, закрыв его в этих катакомбах вместе с Ганнибалом.
- Постарел… - произнёс вендиго почти сожалеющим тоном. – Стал… некрасивым… Ты ведь умираешь, Уилл, верно? От тебя разит отравленными внутренностями.
Грэм промолчал. Он лишь плотно поджал губы, смотря на существо, что когда-то сломало всю его жизнь. Он смотрел и осознавал небывалую ярость, снедающую боль и едва сдерживался от того, чтобы не бросить в камеру факел.
- Ты умираешь, - повторил Ганнибал. – Так чего ты хочешь от меня сейчас?..
