Начал накрапывать мелкий дождь, словно оплакивая гибель Уилла Грэма. Вскоре Эбигейл увидела появившегося вдалеке отца. Ганнибал волок безжизненное тело, и, не выдержав этого зрелища, Эбигейл отстранилась, закрывая лицо ладонями и позволяя себе разрыдаться. Ей нравился Уилл, пусть они и не были толком знакомы. Просто когда-то она видела в своих снах, что втроём они были бы очень и очень счастливы.
Ганнибал долго стоял в подсобке, смотря на тело Уилла Грэма, лежащее на разделочном столе. Если бы не зубы зверя, то Грэм так и так бы умер, только от своей болезни. Ганнибал лишь подтолкнул процесс. Он много думал о том, что хотел бы разорвать этого человека зубами и руками, но следовало сохранять самообладание. Или же у него просто не хватало духа начать потрошить труп некогда любимого человека.
– И чего же ты ждёшь? – раздался тихий голос за спиной.
– Ещё успеется, Эбигейл, – отозвался Ганнибал, недовольно поджимая губы. – Он уже никуда не уйдёт от нас.
Эбигейл невесомо ступила босыми ногами на скрипучие половицы, погружаясь во мрак, царящий в этой разделочной комнате. Ещё ниже был только погреб, где отец хранил мясо дикарей и животных, скоро там могла оказаться и плоть Уилла. Девушка понимала, что Ганнибал должен был отомстить Грэму за предательство и унижение, за многолетний плен, но всё же в её сердце теплилась надежда на то, что в отце победят иные чувства. Ганнибал полуобернулся, бросая на неё вопросительный взгляд, но девушка приблизилась к трупу, игнорируя недовольство отца.
– Что ты наделал? – прошептал она.
– Отомстил, – равнодушно ответил вендиго, разворачиваясь и направляясь к лестнице. – Теперь хоть узнаю, стоил ли его вкус этого. Уходи, Эбигейл. Я хочу извлечь органы.
– Не хочешь, – Эбигейл развернулась, смотря в спину отцу. – Ты не хочешь этого! Ты просто боишься, что это случится, потому что больше всего на свете ты желаешь быть с Уиллом Грэмом!
Ганнибал резко развернулся, наотмашь ударяя ладонью дочь по лицу. Девушку отбросило назад, и она с грохотом упала на пол, тут же вскакивая на ноги и оборачиваясь. Эбигейл открыла рот в беззвучном крике, и Ганнибала сбило с ног невидимой волной звука, отбрасывая его в противоположную стену, а Эби выдохнула, убирая за ухо выбившуюся прядь волос и сделала шаг назад.
– Ты забыл, что я плакальщица? – спросила она. – Так я напомню. Как напомню и то, что Уилл был прав! После вашей с ним встречи всё изменилось. Умрёт он – и ты навеки останешься чудовищем!
Ганнибал поднял голову, смотря на девушку со всей своей яростью. Он тяжело дышал и, казалось, был готов просто разорвать её прямо здесь и сейчас. С огромным трудом, он всё же сдержался.
– Я и есть чудовище, – прошептал Ганнибал, вставая на ноги и отряхивая одежду. – Я всегда был им.
– Нет! – закричала Эбигейл, сдерживая слёзы. – Без Уилла ты превращаешься в пустого! В людоеда! В того, на кого охотишься! Ты заглушаешь свою боль, прячешь чувства и эмоции, но вместе с ними заглушаешь настоящего себя! Ты умираешь, Ганнибал…
В глазах Ганнибала она различила дикий красноватый отблеск. Сейчас в этой комнате был Зверь, но не её отец. Он лишь зарычал и молча покинул подсобку, а Эбигейл поняла, что скоро займёт место рядом с Грэмом.
– Ну же! – прошептала она, подбегая к разделочному столу и тряся Уилла за плечо. – Ты должен проснуться! Я же видела, что ты станешь как мы! Просыпайся! Просыпайся, Уилл!
***
Когда ближе к вечеру Эбигейл всё же покинула подсобку, оставляя тело Уилла, Ганнибал подозвал её. Он, сложив руки у подбородка, сидел напротив камина, задумчиво смотря на танцующие языки пламени. Но каким бы спокойным он не выглядел, девочка ощутила, что сомнения и страхи одолевают его душу.
За окном дождь превратился во влажный снег. Холод пробирался в дом, и Эби плотнее закрыла окно, чтобы сохранить тепло. Бросив взгляд на задумчивого Ганнибала, девушка вздохнула и всё же приблизилась к нему.
– Ты должна уйти, – внезапно сказал Ганнибал и даже не посмотрел на дочь, когда Эбигейл села в кресло напротив него. – Я не контролирую себя и свою силу.
Эбигейл вскинула на приёмного отца взволнованный взгляд. Слишком много времени они провели в разлуке, и она не была готова расстаться с ним снова, даже если ей угрожала смертельная опасность. Только не сейчас, когда они нашли новый дом, только не сейчас, когда они наконец-то были вместе.
– Мы справимся, – упрямо произнесла Эби, сложив руки на коленях. – Мы обязательно с этим справимся.
– Не справимся! – нетерпеливо огрызнулся Ганнибал, избегая пересекаться взглядом с дочерью. – Я ударил тебя! Эби, я даже не помню, как и за что. В моей памяти случаются пробелы. Я теряю себя с каждым днём всё сильнее.
Эбигейл лишь упрямо поджала губы. Она верила в то, что увидела однажды, и знала, что стоит лишь немного подождать и пророчество исполнится. Уилл не умер. Он лишь замер и ждал своего пробуждения для новой жизни.
– Уилл вернётся и всё будет хорошо. И я никуда никогда не уйду! – сказав это, Эбигейл вскочила с кресла и побежала в сторону коридора, желая удалиться к себе.
