– В прошлый раз ты лучше рассказывал, – недоволен Ваня. Пауза, заполненная мороженым, длится недолго.
– Леня, а ты дашь в поддых Павлику Свищеву?
– Это за что?
– А чтобы он не смеялся. А то он меня дразнит левшой-лапшой!
– Ну-ну? Ладно, я ему…
Леня осекся, потому что по бульвару прямо на них понуро бредет Галка. Сначала она не замечает Лени, потом делает вид, что не замечает. Но тут взгляд ее падает на Ваню – любопытство пересиливает, и Галка с самой холодной миной, на какую она способна, все-таки подходит к скамейке.
Леня с трудом переводит дыхание: только этой встречи ему сейчас не хватало.
– Пушкарев, почему с тобой все время этот ребенок? – сурово спрашивает Галка. – Это чей ребенок?
– А тебя как зовут? – протягивая руку, дружелюбно говорит Ваня. – Меня – Ваня Пушкарев.
– Меня – Галя, – смягчается Галка. – Пушкарев, у тебя разве есть брат?
– Есть брат, – спешит доложить Ваня. – Это я брат. Отцов сын Ваня.
Леня дергает его за руку.
– Почему отцов, – удивляется Галя. – У вас же есть мама?
– Есть, – выскакивает опять Ваня. – У нас две мамы. А папа у нас один…
Галка начинает понимать. А Леня вздыхает почти с облегчением: худшее произошло, чего уж теперь бояться?
– Ваня, а домой тебе не пора? – строго спрашивает он.
– Не пора, не пора, – замотал головой Ванечка. – Лень, а в кино про Кощея все по-другому! Там сперва надо секрет угадать, что его смерть лежит на черном дереве в гадючьем яйце.
Галка смеется. Усмехается и Леня. Ему неловко заниматься при ней такой чепухой. Особенно теперь, после его вчерашнего позора.
– Да брось ты, не было этого! – говорит Леня.
– Я сам видел! – распаляется Ванечка.
– Мало ли что! Это же сказочка… – Леня как-то потемнел лицом. – Ты разве веришь, что ковер-самолет по правде летает? Без мотора это ж не самолет, а портянка…
– Не летает?
– Конечно нет! А этот… князь Гвидон? Помнишь, как лебедь его побрызгала водой, и – пожалуйста! —
– Вот тебе уже четыре года, ты уже большой. Сам подумай: может это быть?
Ваня подавленно молчит.
А Галке этот странный разговор внушает интерес, но и смутное беспокойство.
– Ясное дело – не может, – продолжает печально рассуждать Леня. – Или вот Буратино твой любимый. Все знают, что его не было. Только маленькие дурачки верят, что из полена можно сделать живого пацана. Нельзя, правда же?
И тут случилось нечто непредвиденное: Ванечка моргал, моргал и вдруг заревел.
– Ты чего издеваешься над ребенком?! – взвивается Галка. – Очень умный вырос, да?!
Она усадила Ваню рядом с собой и, заглядывая искательно в его полные горя глаза, говорит с жаром:
– Не верь ему, все они были! И Буратино был, и Кощей, и князь Гвидон, и Снежная Королева, и Кот в сапогах… Слышишь? По правде были! Вот честное пионерское…
Ванечка ревет, заглушая ее слова, а Леня с досадой катает ногой камешки поодаль от них.
– Эй, ты! Скажи ему, что они были! – требует Галка.
Леня подошел:
– Да не реви, я пошутил. Галя лучше знает. Если она говорит «были» – значит были.
– А… а щас? – несколько успокоившись, спрашивает Ванечка.
– И сейчас где-нибудь есть! – уверяет Галка. И в награду ей Ванечка удовлетворенно улыбается сквозь дрожащие на ресницах слезы. Да и Пушкарев-старший, честно говоря, благодарен ей за спасенные сказки.
– Ну, Ванечка, пошли. Поздно уже, – миролюбиво говорит он.
– Галя, а ты с нами? – спрашивает малыш.
Галка не в силах отказаться. Да и куда ей идти – ведь Тамара уехала с Родионовой…
Взяв Ваню с двух сторон за руки, Леня и Галка бредут по бульвару.
Андрей и Гродненский в будке телефона-автомата.
– Алло, Колька, ты? – Андрюша заливается счастливым смехом. – Да, здорово он вас околпачил! И вы ему за это ничего не сделаете?.. Ну мало ли что… подумать надо. Вот приходите сейчас, тут Гродненский родил одну идею…
Гродненский очень удивлен:
– Какую? Я не родил…
Коробов зажал рукой микрофон:
– Да я для смеху…
На всякий случай Гродненский подхихикнул.
Андрюша – в трубку:
– Алло! Так придете? Угол Красина и Садовой… Ну все, ждем. Привет ежам, хомякам и так далее. Эй, марки не забудьте, вы мне еще двадцать штук должны! – Он повесил трубку. – Так, Козлята будут. А ты сбегаешь за Курочкиным.
– Ладно. Андрюх, а для чего тебе марки чужие и значки, если отец тебе и так привозит сколько хочешь?
Тень досады пробегает по лицу Андрея.
– Ты думаешь, я из-за этой ерунды у гостиницы крутился? У меня задание, понял?
Где уж Гродненскому понять!
– От кого? От отца?
– От кого надо. Давай дуй за Курочкиным!
Андрей повернул его за плечи и слегка придал ему ускорение.
Уже вечер, а Леня и Галка все бродят по улицам. Малыша с ними нет, он давно спит. А у них идет свой разговор. Пушкарев уже знает то, что камнем лежит на душе у Галки.
– Знаешь, что самое противное в этой истории? – думает он вслух. – Машина!
– Как это, почему? – оторопела Галя.
– Вот если бы Родионова была не с «жигулем»… а с авоськой! И шла бы не веселиться… а тащила бы, например, белье в прачечную – что тогда? Побежала бы за ней твоя Тамара?
