Я не нашел ничего лучшего, чем рассечь гранату напополам — будто выковыривая косточку из авокадо. И еще на несколько кусочков… выискивая среди железа и взрывчатки тлеющую трубочку замедлителя. Призрачное Лезвие, клинок чистой Силы, шинковало гранату, будто спелый помидор.
Наконец я его нашел — крошечный огонек, уже подползший к запалу. Затушил — пальцами.
И вывалился в человеческий мир. Потный, едва стоящий на трясущихся ногах, мотающий рукой. Обожженные пальцы ныли.
— Мужикам только дай в железяках поковыряться, — язвительно сказала Арина, появившаяся вслед за мной. — Закрыл бы ее в Щит, пусть взрывается! Или морозом кинул, пусть застынет до завтра…
— Папка, научи меня так прятаться, — сказала Надюшка как ни в чем не бывало. Увидела Арину — и громко возмутилась: — Тетя, ты дура? Голой нельзя ходить!
— Я тебе сколько раз говорила, не смей так разговаривать со взрослыми! — воскликнула Светлана. И тут же, схватив Надюшку на руки, принялась ее целовать.
Сумасшедший дом какой-то…
Еще бы тещу сюда, пусть выскажется…
Я сел на край траншеи. Хотелось курить. Еще хотелось выпить. И поесть. И поспать. Или хотя бы закурить.
— Больше не буду, — привычно пробормотала Надя. — А волчок заболел!
Только сейчас я вспомнил про оборотней. Обернулся.
Волк лежал и слабо сучил лапами. Вокруг метались волчата.
— Уж извини, чароплёт, — сказала Арина. — Я твоей мертвечиной в оборотня кинула. Времени не было разбираться.
Я посмотрел на Светлану. Танатос — это вовсе не обязательно верная смерть. Заклятие еще можно снять.
— Я пустая… — тихо сказала Светлана. — Я все выложила.
— Хотите — спасу паскудника, — предложила Арина. — Мне не трудно.
Мы переглянулись.
— Почему ты сказала про гранату? — спросил я.
— Какая мне польза, если дитё умрет? — равнодушно ответила Арина.
— Она будет Великой Светлой, — сказала Светлана. — Самой Великой!
— Ну и пускай будет. — Арина улыбнулась. — Может, вспомнит тетю Арину, с которой о травках и цветочках говорила… Не бойтесь, Темной ее никто не сделает. Не простой это ребеночек, тут без магии не обошлось… Что с волчарой делать?
— Спаси его, — просто сказала Светлана.
Арина кивнула. А мне вдруг бросила:
— Там, в окопе, сумка стоит… в ней курево есть и еда. Я этот схрон давно приготовила.
С Игорем ведьма возилась минут десять. Вначале отогнала рычащих волчат: те отбежали в сторонку, попробовали там перекинуться в детей, не сумели и залегли в кустах. Потом принялась что-то нашептывать, поминутно срывая то одну, то другую травку. Прикрикнула на волчат — те разбежались в стороны и вернулись с какими-то веточками и корешками в зубах.
Мы со Светланой смотрели друг на друга — и ни о чем не говорили. И так все было понятно. Я докурил вторую сигарету, смял в руках третью и достал из черной матерчатой сумки плитку шоколада. Кроме курева, шоколада и пачки английских фунтов — предусмотрительна ведьма! — в сумке ничего не было.
А я почему-то до сих пор надеялся найти «Фуаран»…
— Ведьма! — крикнула Светлана, когда оборотень, все еще мелко вздрагивая, поднялся на ноги. — Иди сюда!
Арина, грациозно покачивая бедрами и ничуть не стесняясь наготы, вернулась к нам. Оборотень тоже лег поблизости. Он тяжело дышал, волчата сгрудились вокруг и принялись его вылизывать. Светлана поморщилась, глядя на эту сцену, потом перевела взгляд на Арину:
— В чем тебя обвиняют?
— По указке не установленного Светлого нарушила рецептуру зелья. Этим сорвала совместный эксперимент Инквизиции, Ночного и Дневного Дозоров.
— Так и было? — уточнила Светлана.
— Было, — легко призналась Арина.
— Зачем?
— С самой революции мечтала красным навредить.
— Не ври. — Светлана сморщилась. — Плевать тебе на красных, белых и голубых. Зачем рисковала?
— Какая тебе разница, чародейка? — Арина вздохнула.
— Есть разница. Для тебя в первую очередь.
Ведьма вскинула голову. Посмотрела на меня, на Светлану. У нее дрогнули веки.
— Тетя Арина, тебе грустно? — спросила Надюшка. Покосилась на маму и сама закрыла рот ладошками.
— Грустно, — ответила ведьма.
Очень, очень не хотелось Арине попадать в лапы Инквизиции.
— Эксперимент поддерживали все Иные, — сказала Арина. — Темные считали, что появление в руководстве страны, а продукция хлебозавода шла в первую очередь в Кремль и наркоматы, тысяч убежденных коммунистов ничего не изменит. Напротив, вызовет неприязнь к Советам во всем остальном мире. Светлые же считали, что после трудной, но победоносной войны с Германией — ее вероятность уже тогда отчетливо читалась провидцами — Советский Союз сумеет стать действительно привлекательным обществом. Был такой закрытый отчет… в общем — коммунизм люди бы построили к восьмидесятому году…
— А кукурузу сделали главной кормовой культурой, — фыркнула Светлана.
