Ирвинг выслушал новости о политической ситуации и будущей конфронтации Редклифа с Денеримом и оставил в замке ещё двух чародеев, чтобы охранять банна Тегана, дабы ситуация с отравлением не повторилась. К тому же они могли присматривать за Коннором. Его тоже было решено оставить в замке, пока война не закончится, и Круг не будет восстановлен. Пожаловавшись, что Грегор его теперь живьём съест, Ирвинг с оставшимися магами и храмовниками покинул Редклиф.
Банн Теган тут же занялся наведением порядка в замке и окрестностях Редклифа. Элисса не стала ему мешать и устало поднялась наверх. Ещё в коридоре она услышала счастливые голоса Коннора и Изольды. Мать крепко обнимала и целовала сына. Коннор ничего не помнил с тех пор, как в него вселился демон, и не мог понять, почему его мама плачет, но тоже её обнимал, будто не видел вечность. Элисса тихо наблюдала за ними из тени через приоткрытую дверь.
Всё было ради этого. Ради этой счастливой картины. Стоила она того? Элисса уже не знала.
— Хорошо, что хоть кого-то мы спасли, — прошептал сзади Алистер, тоже наблюдая. — Я рад, что мы избрали этот путь. Спасибо тебе.
Он мельком бросил взгляд на дверной проём за Изольдой, откуда начинался подъём в комнату эрла и, опустив голову, ушёл. Элисса поздно опомнилась и окликнула его, когда Алистер уже скрылся за поворотом. Изольда её заметила, Коннор убежал к себе. Элисса смутилась, что её застали за подглядыванием, и извинилась:
— Прошу прощения, мне не стоило здесь стоять.
— Ты спасла моего сына. Я буду век благодарна тебе, — мягко ответила Изольда.
— Много людей в этом участвовало. Мои спутники, маги и Йован тоже.
При упоминании о малефикаре Изольда напряглась. Она пригласила его в дом, чтобы помочь сыну, и вот что вышло. Несмотря на всё, она всё ещё желала Йовану казни.
— В моём роду всегда были маги, — глухо отозвалась Изольда, — и всё это были сплошь ужасные люди. Я просто не знала, что делать, когда обнаружила, что Коннор… — она закрыла лицо ладонями.
Родившись в типично орлесианской дворянской семье, Изольда практически всю жизнь прожила в Редклифе. Император Орлея назначил её отца наместником этих земель, когда здешний ферелденский эрл присоединился к мятежным войскам. Даже когда война официально закончилась, многие орлесианцы не спешили покидать насиженные земли, и ферелденцам приходилось бороться за своё наследие.
Молодую Изольду очаровала эта борьба. Она видела в редклифских повстанцах идеал борцов за свободу и прониклась их искренним стремлением и любовью к родине. Тайком она встречалась с ними, передавала информацию и влюбилась в того, кто являлся законным наследником редклифских земель.
Когда ферелденцы одержали победу, Изольда отказалась возвращаться в Орлей. Она не знала другой страны, кроме Ферелдена, она любила его.
«Моё сердце здесь по многим причинам. Я не уеду. Они меня не заставят».
Изольда несколько лет прожила в Денериме у кузины, которая вышла замуж за ферелденца. Однако местные жители не собирались так легко забывать десятки лет оккупации и относились к оставшимся орлесианцам неприкрыто враждебно. Орлесианский акцент мог стать мгновенной причиной, по которой перед человеком могли захлопнуть дверь и перестать разговаривать.
Но только не Эамон. Когда Изольду снова прилюдно назвали врагом, он встал и сказал, что не видит здесь врагов, только ферелденскую леди и леди Редклифа, если она согласна. Изольда была счастлива и снова вернулась в Редклиф как домой… вот только обнаружила, что один Эамон не был.
Он воспитывал мальчика. Сына служанки. Сироту. Кто он такой, откуда взялся — до Изольды доходили неприятные слухи, Эамон от них отмахивался, и её подозрения росли. И что более всего задевало, мальчик был чистокровным ферелденцем, какими никогда не стать её детям. Его никто никогда не назовёт здесь врагом. Этого Изольда стерпеть не могла.
— Это Алистер с тобой сейчас был? — снова заговорила она с Элиссой.
— Да.
— Стыдно признавать, но в его детстве я ужасно с ним обращалась. Мне казалось, что он займёт место моего сына в сердце Эамона. Я даже думала, что Алистер и есть сын Эамона. Ведь Эамон не рассказывал мне о его отце и других родных, кроме того, что его мать была служанкой. А в день, когда мы отправили мальчика в монастырь, Эамон был безутешен. Хоть он ничего и не сказал, я видела это. За обедом я снова разозлилась и опять обвинила его во лжи. Тогда Эамон рассказал мне, кто отец Алистера, и молча вышел… а я почувствовала себя такой дурой! — в голосе Изольды сквозила явная горечь.
Уютный дом в тихом городском переулке.
«Это моя сестра Голданна».
Что не так с его семьёй? Он просто сирота, которого по доброте приютил эрл, — подумала Элисса.
— Алистер теперь, наверное, ненавидит меня за всё, — снова усмехнулась Изольда, утирая слёзы. Она больше не могла держаться. Тяжесть событий и переживаний, наконец, обрушилась и на неё.
