— Да, это верно. Церковь, конечно, не обрадуется раскрытию секретов, но… меня там всё равно ненавидят. Я мог бы обучить тебя основам. Правда дальше развивать способности тебе придётся самой. Ты знакома с медитацией?
Элисса кивнула. Её наставник в начале обучения уделял медитации много времени. Пусть дети и ненавидели эти упражнения, но умение отбрасывать прочие мысли и сосредотачиваться на текущем моменте в фехтовании играло важную роль.
— Тогда будет проще, — кивнул в ответ Алистер. — Хорошо, что лириум тут всё-таки не нужен.
— Лириум?
— А ты не знала? Хотя да, за пределами Церкви об этом редко говорят, но храмовникам после принятия присяги начинают давать лириум, — Алистер отчего-то напрягся. — И он навсегда привязывает храмовника к ордену.
— Как это? Разве лириум не маги используют?
— Магам он нужен для подпитки магических сил, но с храмовниками иначе. Храмовникам дают его постоянно, и это вызывает сильное привыкание. А поскольку Церковь жёстко контролирует торговлю лириумом с гномами, то…
Элисса нахмурилась.
— Зачем это Церкви? Неужели простой присяги мало?
— Не знаю, — Алистер опустил плечи. — Может, только так Церковь будет уверена, что храмовники против неё не восстанут. Они должны всеми помыслами служить её целям или ещё что… не знаю. По сути, чтобы рассеивать магию, лириум не требуется. Просто он делает способности храмовников более действенными, по крайней мере, мне так сказали.
— Неудивительно, что тебя не тянуло быть храмовником. Хорошо, что ты ушёл оттуда, — Элисса была искренне возмущена этой стороной Церкви, раньше она не вникала в её дела, да ей и не нужно было, а теперь…
— Ну, для некоторых не всё так плохо, — пожал плечами Алистер. — Иные храмовники только и рады положить и душу, и тело на алтарь служения долгу и воспринимают лириум как необходимость. Всё-таки их орден уважаем. Маги могут храмовников ненавидеть, но для простого народа храмовники являются защитниками — теми, кто ограждает мир от опасностей магии.
— Немного похоже на Серых Стражей, — задумчиво наклонила голову Элисса.
Алистер рассмеялся.
— Думаешь? Про Стражей люди вспоминают, только когда порождения тьмы вломятся к ним в дом, а вот необузданная магия есть всегда.
— Да, о Стражах… — нет, она должна знать точно, Элисса снова отвела глаза, — после Посвящения… в человеке ничего не меняется?
Алистер слегка кивнул, словно давно ждал этого вопроса.
— Кроме того, что он становится Стражем, да… есть кое-что… Стражи, конечно, об этом не особо говорят. Как я понял, для них это неприятная тема. Сначала я заметил, как вырос мой аппетит. Я просыпался среди ночи и пробирался в кладовую, мне казалось, что я умираю с голоду. Каждый раз я сжирал свой обед так, будто это последняя еда в моей жизни. — Алистер улыбнулся и потёр застарелое жирное пятно на рубашке. — Глядя на меня, всего перемазанного в соусе, другие Стражи покатывались со смеху. Кажется, это было что-то вроде посвящения.
Так и знала! Элисса смущённо отвела взгляд в сторону. Алистер тихо рассмеялся, но через миг улыбка погасла, словно веселье сдуло ледяным ветром. Страж потупил взгляд.
— Ещё тебе следует понять, что теперь в твоей крови скверна. Пусть обработанная, но она осталась ядом и имеет последствия.
Элисса внутренне вздрогнула.
— Я слушаю, — севшим голосом сказала она.
Алистер замялся. Он поглядел на мерцающий вдалеке огонь их лагеря и взгляд голубых глаз, что напряжённо ждали ответа.
— Те кошмары, что тебе сняться… Постепенно ты учишься от них отгораживаться, но в итоге через время они всегда возвращаются. Это будет означать, что оно пришло.
— Что ты имеешь в виду под?..
— Скверна… это как смертный приговор, — грустно пояснил Алистер. — В конце концов твоё тело перестаёт с ней справляться. И когда приходит время, Серые Стражи отправляются в Орзаммар, чтобы спуститься на Глубинные тропы и умереть в бою, а не дожидаться неизбежного. Таков обычай. И… скорее всего, из-за скверны в крови у тебя никогда не будет семьи.
— Что? — Элисса широко раскрыла глаза, её голос надломленно дрогнул. — Так я никогда?..
Алистер прикрыл свои. Такое говорить нелегко, тем более женщине, но назад пути нет. Дункан всегда это говорил.
— Скорее всего, нет. Вероятность очень мала, и я, по крайней мере, ни разу о таком не слышал. Семьёй для Серого Стража становится орден, но в итоге все они всё равно встречают свой конец в одиночестве… и он не заставит себя ждать, — печально подтвердил Алистер. — Стражи приносят эту жертву, потому как, кроме них, никто не может одолеть Мор.
Алистер вспомнил, как сам узнал об этом, какое отчаяние его тогда захлестнуло. Для любого молодого Стража такое откровение всегда было ударом. Но, когда Дункан рассказал, он положил руку Алистеру на плечо и сказал: «Важно не то, как ты умрёшь, а то, как ты жил».
Алистер неуверенно взглянул на Элиссу, её глаза влажно блестели.
— Не смерть страшит меня, — бросила она. — А то, что со мной умрёт шестисотлетнее наследие…
