— Смотри по тени. Отойдём-ка подальше.
Зевран потянул Элиссу в противоположную сторону. Через два поворота она освободила локоть и остановилась.
— Почему мы ушли?
— А ты бы предпочла, чтобы я их всех убил? — удивился Зевран. — Ладно, в следующий раз учту.
— Зевран, нет, конечно. Мы могли бы попытаться поговорить. Они боятся нас, ведь мы вооружены. Камень мог быть у него в руке для собственной безопасности.
— Ну, если тебе так хочется думать, то пожалуйста, — развёл руками Зевран.
— Эльф прав, недружелюбный был у них вид. Напасть могли затеять, — нахмурилась Морриган.
— И что же теперь? Будем друг от друга бегать?
— Элисса права, — сказала Лелиана. — Если мы хотим что-то узнать, придётся как-то поговорить с местными жителями. Найдём эльфов подружелюбнее.
— Один дружелюбный эльф прямо перед тобой, милая Лелиана, — картинно склонил голову Зевран.
— Я имела в виду местных, — деловито отозвалась она.
Отряд вернулся на более широкую улицу и снова почувствовал неладное. Острые на слух уши следили за каждым их шагом.
— Эй, шемлен! — донеслось со стороны.
Как только Элисса обернулась, ей в лицо уже летел камень и попал бы в цель, если бы не реакция Зеврана. Следующего удара не последовало, и невидимые неприятели затаились.
— Ну хватит, мне это надоело! — нахмурилась Элисса и объявила во всеуслышание. — Мы пришли не для того, чтобы вредить вам. У нас есть дело к вашему… старосте?
— Старосту у них называют «хагрен», — подсказала Лелиана.
— К вашему хагрену, — кивнула Элисса. — Можете проводить нас к нему?
За углами снова послышались шепотки, кто-то ещё хотел кинуть камень, но, видимо, другая рука остановила, и булыжник просто прокатился по земле. Потом всё затихло.
— Они ушли?
— Не уверен, — качнул головой Зевран.
Дверь одного из домов приоткрылась, из-за неё высунулся эльф с тёмно-рыжими взъерошенными волосами, его исхудавшее лицо и искренние серые глаза показались Элиссе знакомыми.
— Серый Страж? — удивился он и махнул рукой в приглашающем жесте. — Сюда, быстро!
Элисса в замешательстве согласилась на приглашение и вместе со всеми вошла. Дом составлял только одну слабо освещённую комнату. Спальня с двухъярусными кроватями была отделена от остального пространства тонкими перегородками. В центре комнаты стоял обеденный стол с грубо сколоченными стульями. Надрывно скрипели половицы. Солнечный свет лился в центр комнаты из отверстия в крыше, которое, видимо закрывали во время дождя. Был даже нерастопленный камин. В целом дом выглядел довольно опрятно по сравнению с теми лачугами, которые стояли у тайного прохода в эльфинаж.
Отряд опасался ловушки, но в комнате не было никого, кроме эльфа, который позвал их. Он не пытался пригласить их дальше в дом и проявить какое-либо гостеприимство, но явно не боялся. Элисса заметила, что эльф был неестественно худым, живот ввалился внутрь, скулы остро очерчены, на внешней стороне ладони под тонкой кожей выступали очертания костей. Поношенная как мешковина одежда висела на нём, как на швабре. Перешитая с заплатками на локтях одежда напоминала о бесформенных, по сотне раз отремонтированных домах по всему эльфинажу. Похоже, эту рубаху до него носило ещё несколько поколений, что не было необычным у городских эльфов.
— Я удивился, когда услышал твой голос, Страж. Не советую бродить по эльфинажу. Все и без того нервные, — сказал эльф вместо приветствия.
— А ты…
— Не узнаешь меня? Вы вытащили меня из темницы в поместье эрла Денерима.
— Так это ты! — Элисса узнала тощего изголодавшегося эльфа в подвалах замка Хоу. Удивительно, что в том полуобморочном состоянии он запомнил её.
— Славно, хоть какой-то толк оказался в том, что мы там рисковали, — хмыкнула Морриган.
Эльф представился как Сорис, и история его заключения в подвалы оказалась печальна. Сорис пробрался в замок эрла, чтобы спасти своих друзей и невесту, которых похитил для развлечения сын эрла Кенделлса. Прямо со свадьбы. Но Сорис не смог их спасти. Он пришёл в себя уже в темнице, думал, что его родня и хагрен подадут челобитную королю, объяснят ситуацию, но шли месяцы, и ничего не менялось. Что стало с его невестой, Сорис так и не узнал.
— Но вы ведь здесь не за тем, чтобы сочувствовать мне, — резонно заключил Сорис. — Я знаю, что обязан вам жизнью, но мне нечем расплатиться. Пока я был в темнице, мародёры растащили всё моё добро… хотя у меня особо ничего и не было. Это дом моего дяди, и его вещами я распоряжаться не могу, вы уж простите.
— Нам ничего не нужно, — ответила Элисса.
— В самом деле? Извини, я не привык, что чужаки делают добрые дела безвозмездно, особенно шемлены… то есть люди. Всё имеет свою цену.
— Если ты хочешь нас отблагодарить, пожалуйста, расскажи, что тут происходит. Почему никто не хочет с нами разговаривать?
— И кидаются камнями, — вставила Морриган.
— Мы сторонимся чужаков. От них у нас одни неприятности, — пожал плечами Сорис, словно прятки и камни за спиной были так обыденны.
