— Да, это так. Когда в детстве меня отдали в монастырь, я чувствовал себя преданным. Мне там очень не нравилось и казалось, что всем на меня плевать. Я для них только орудие, которое нужно воспитать и натренировать, а потом спустить на магов, — Алистер оглянулся на стоящих недалеко храмовников. — Я усиленно протестовал и наводил шуму на весь монастырь, как умел. Меня столько раз наказывали, а я начинал снова. Я был непоседливым ребёнком. Но с годами смирился, что другой жизни у меня не будет. Один храмовник даже смеялся, что, как только я дам присягу, меня отошлют на службу в Андерфелс. Я подумал, что это, должно быть, ужасное место, раз он желает мне там оказаться. А потом пришёл Дункан. Он искал новобранцев для ордена, и я тогда истово молил Создателя, чтобы он выбрал меня.
— И он тебя выбрал.
— В честь Дункана был устроен турнир, — Алистер неожиданно повеселел и ударился в воспоминания, -…и мне запретили в нём участвовать.
— Почему? — удивилась Элисса.
— К тому времени за мной прочно закрепилась репутация нарушителя спокойствия. Владыка Церкви и рыцарь-командор, наверное, считали, что я их опозорю. Но Дункан настоял, чтобы мне позволили.
— Ты выиграл?
— С треском проиграл! В ордене храмовников были куда более закалённые и умелые бойцы, чем юнец, который даже не дал присягу. Однако, когда настало время объявить решение, Дункан заявил, что выбирает меня. Я так удивился… даже больше, чем все остальные, а Дункан лишь сказал, что турнир для него не важен. Он искал человека с душой воина и нашёл. Владыка Церкви была в ярости. Казалось, решение Дункана её оскорбило. Мне на минуту показалось, что она прикажет схватить нас обоих, но Дункан объявил Право Призыва и забрал меня. Серые Стражи стали для меня семьёй, а Дункан заменил отца. Я был с ними невероятно счастлив.
Алистер улыбнулся и вдруг вспомнил, где он теперь. Возвращаться в настоящее казалось мучительным. Элисса молчала, давая понять, что выслушает его до конца.
— Я… мог бы воспринять всё не так остро, — снова заговорил он, перебирая пальцы. — Дункан всегда предупреждал, что это может случиться. Каждый может пасть в бою, это естественно, ведь у нас тут война, Мор и всё такое… извини.
— За что ты извиняешься?
— Это может показаться глупым, но я жалею, что не был с ним тогда в той битве. У меня такое чувство, будто я бросил его умирать.
— Вовсе не глупо, — Элисса опустила глаза. Ей слишком хорошо было знакомо это чувство.
— Конечно, я бы тогда тоже погиб. Вряд ли Дункан хотел бы этого. Знаешь, если мы исполним долг ордена… словом, когда всё кончится, я бы хотел похоронить его как следует. Может быть, увековечить его память. Кажется, у него совсем нет близких, чтобы даже позаботиться о его останках.
— У него был ты.
— Да, так и есть. Он говорил мне, что родился в Хайевере. Может, удастся как-нибудь построить там памятник. Будет видно.
Хайевер…
— У тебя, — неожиданно спросил Алистер. — когда-нибудь умирали близкие? Не то чтобы я лез не в своё дело…
— Да, — печально кивнула Элисса. — Недавно всю семью убили. Ну, а про брата ты, наверное, слышал.
Алистера будто ледяной водой окатило. Как он мог забыть? Он всё горевал о Дункане, а ведь она…
— Прости.
Элисса лишь покачала головой. Ей не хотелось снова вытаскивать чувство потери на поверхность, когда она потратила столько сил, чтобы спрятать его в глубине сердца.
— Всё нормально. Может быть, я смогу помочь тебе с памятником в Хайевере. Навестим вместе.
— Спасибо тебе, — улыбнулся Алистер.
Морриган осталась на улице. «Побудь с Чейзом, — сказала Элисса. — Не уверена, что в местной церкви приветствуют собак». Колдунья фыркнула.
Да она просто боялась, что я там храмовников всех привлеку!
Морриган не знала, как поступить. Мать просила вывести Стражей из Диких земель — она это сделала. Просила помочь — она и так уж помогла. И что теперь? Стражам предстоит длинный и нелёгкий путь, хотела ли Флемет, чтобы Морриган прошла его с ними до конца? Ничто прямо она не говорила. А ведь столько раз юная колдунья сбегала из Диких земель, чтобы узнать тайны человечьи, понаблюдать, почувствовать их жизнь. Многого не понимала, но тянуло неотвратимо. Что есть большой город? Каково это — войти в океан? Шанс ли это всё узнать?
Морриган почувствовала, как мохнатый бок трётся об её ногу, а маленькие янтарные глаза так и глядят на неё.
— Что ты смотришь, тварь блохастая! Ты сожрал мои мешочки с травами. Не думай, будто мне неведомо, куда они пропали. Ух, не уследила! — Чейз жизнерадостно гавкнул. — Даже не пытайся, ты, тупой мешок шерсти! Там были и травы ядовитые. Радуйся, что не издох.
Мабари радостно запрыгал вокруг колдуньи, махая хвостиком. Морриган ворчливо вздохнула.
— Какие красивые перья, — вдруг услышала она тоненький детский голосок. На её наплечник смотрели два прелестных серых глаза.
— Почему ты здесь ещё, девчонка? — нахмурилась Морриган. — Зеваешь да по сторонам глазеешь, ты не ведаешь, что опасность близко? Деревню Мор накроет.
— Мы скоро поедем. Папа пока грузит повозку.
Морриган чему-то улыбнулась.
