— Ещё одна сумасшедшая, — пробормотал Алистер.
— Я знаю, что это звучит, как бред! — воскликнула Лелиана. — Однако, видя, как страдают люди, я уверена, Создатель послал сюда вас. И всё, что вам назначено делать… за всем этим стоит Он! Так позволь помочь! Ради этого я готова отказаться от тихой обители в церкви и снова вернуться к миру, полному опасностей.
Произошедшее в Остагаре преследовало Элиссу во снах. Она видела страшные картины и никому не пожелала бы с этим столкнуться, особенно по глупости, но Лелиана была так настойчива. Элисса на миг вспомнила, как сама упрашивала отца взять её воевать на юг. Теперь им предстояло бороться с Мором, им нужна была помощь, но…
— Я предлагаю взять её с собой, — неожиданно сказал Алистер. — Может, она немного не в себе, но, кажется, действительно кое-что умеет и хочет помочь.
Элисса удивлённо посмотрела на него. Впервые за всю дорогу он высказал определённое мнение.
— Ты хочешь, чтобы она столкнулась с Мором? Поглядела на архидемона?
— Ну да, конечно, она больше похожа на тип «Ой, смотрите, как красиво!» чем на тип «Муахаха! Я Принцесса Всех-Пырну-Ножом! И — бац — удар ножом, убивает, убивает!»[1] — покривлялся Страж.
— Что? — не поняла Элисса.
— Ну вот, опять тебе не смешно, — вздохнул Алистер. — Словом, не думаю, что она предаст. Поступай, как знаешь.
Элисса вздохнула и обратилась к Лелиане:
— Одно условие.
— Да?
— Ты знаешь того кунари в клетке?
— Да, преподобная мать приказала посадить его туда за убийство. Говорят, когда его арестовывали, он даже не сопротивлялся и всё признал.
— Сможешь убедить преподобную мать отпустить кунари с нами? Тогда я приму твою помощь.
На самом деле Элисса сомневалась, что Лелиане это удастся, но пусть на всё будет воля Создателя. Лелиана удивилась, но кивнула и попросила подождать её в церкви, пока она говорит с преподобной матерью.
Местный дом Создателя для деревушки с населением в пятьсот человек потрясал своими размерами. У дальней стены зала находился алтарь с сотней свечей. Повсюду стояли статуи Андрасте и держали в руках чаши со священным огнём — символом перерождения. В иные дни здесь располагалось множество скамеек для прихожан, а ныне осталось лишь четыре — у самого алтаря. Всё остальное пространство занимали разложенные одеяла, на которых отдыхали мужчины, женщины, дети — люди и реже эльфы. Храмовники в тяжёлых доспехах с трудом перемещались по узким проходам и старались никого не задеть. Преподобные сёстры и братья помогали беженцам, приносили им воды, лечили больных.
У алтаря несколько братьев пели Песнь Света:
«Благословенны те, кто встаёт
Против зла и скверны и не отступает.
Благословенны хранители мира,
Защитники справедливости.
Благословенны праведные, свет во тьме.
В их крови начертана воля Создателя»[2]
Элисса зачарованно слушала стройные голоса. Они пели о многом. Пели о том, как от Создателя отвернулись его творения. Пели об Андрасте, угнанной в рабство в Тевинтерскую империю. О том, как она бежала и стала женой могущественного вождя древних племён аламарри. О том, как услышала она голос Создателя и вдохновила армии идти против тирании Тевинтера и их ложных богов.
«Вы, что стоите пред вратами,
Вы, что отправились за мной в обитель зла,
В глазах у вас страх смерти, и держит вас за горло длань её.
Возвысьте голоса до небосвода! Знайте:
Стоим мы не одни на поле брани».[3]
Когда победа, казалось, была близка, Андрасте предал её муж, позавидовав славе жены, и выдал её тевинтерцам. Андрасте сожгли пред лицом обеих армий, и аламарри повернули назад.
«Затмило небо тьма.
И содрогнулась твердь, как смертные от ужаса дрожат.
Толпа затихла пред вратами.
Пролили слёзы небеса, не в силах залить пламя,
Кострищем погребальным ставшее теперь» [4]
Каждый человек в Тедасе знал эту историю, но слушая эти строки, Элисса невольно припомнила Остагар.
— Они изображают Андрасте такой красавицей. Вот интересно, она вообще такой была? Может, она была полненькой или с кривыми зубами?
Алистер тоже вспомнил. Он старался найти любой повод для шутки, словно за смехом прятался от горечи и трудностей. Элисса присела к нему на скамейку и тихо спросила:
— Хочешь поговорить о Дункане?
Алистер сморгнул и в первое мгновенье даже не понял, что она сказала, а потом отвернулся и так же тихо ответил:
— Ты не обязана этого делать. Ведь ты знала его меньше, чем я.
Элисса всё понимала. Когда Дункан вёл её в Остагар, она замкнулась в себе и своей скорби, не могла думать ни о чём другом, пока не выпустила горечь и ненависть на порождений тьмы. Сейчас Алистер чувствовал себя таким же потерянным, и если разговор ему поможет, сделает его ношу хоть чуточку легче…
— Он очень много для тебя значил, да? Больше, чем просто наставник.
