— Прежде чем я решу, я хочу поговорить с претендентами. Анора…
— Разумеется.
— Почему ты будешь лучшим правителем, чем Алистер?
— Ты это серьёзно? — Анора с усмешкой изогнула бровь.
— Я серьёзно.
— Пусть и негласно, последние пять лет я правила этой страной. Я могу возглавить Ферелден, Алистер — нет. Кто-то сомневается в этом?
— Ты дважды солгала нам, Анора. Была не против нашей казни. Если благородный человек даёт обещание, его слово должно быть словом чести. Если же твоё слово стоит так мало, будет ли слово Ферелдена под твоим правлением стоить больше?
— И что же? Ты будешь принимать решение, исходя из личных обид? Это больше говорит о тебе, чем обо мне.
— Я ещё не приняла.
— Я, Страж, всегда буду делать то, что нужно моему народу. Сомневайся во мне, в моём слове — в чём угодно! — но только не в этом.
— В этом я не сомневаюсь. Я знаю, что Ферелден процветал под вашим с Кайланом правлением, и я верю, что ты желаешь нашей стране блага и будешь работать ради её процветания, — при этих словах Анора победно улыбнулась, а Алистер явно хотел что-то сказать, но промолчал, а Элисса продолжила: — однако, только находясь на троне, — улыбка Аноры померкла. — Ты говоришь про долг на благо Ферелдена и то, что лишь ты одна можешь его выполнить. Но Ферелден — это не один монарх. Здесь много людей, которые видимо и невидимо работают ради его блага и безопасности.
— Я не утверждала, будто это не так, — гордо и спокойно ответила Анора. — Так думал мой отец, и я говорила тебе об этом, Серый Страж. Но всем этим людям нужен лидер. И я могу им быть.
— А если трон достанется не тебе? Что ты будешь делать? Разве ты не можешь служить своей стране в другом качестве? Разве у тебя нет другого долга? Разве быть ферелденцем, который заботится о своей стране, можно только с короной на голове и никак иначе?
— Здесь не может быть «если» и «разве», Серый Страж. Я уже говорила, что случится, если ты решишь отдать корону неопытному королю, который даже не способен самостоятельно удержать власть, — Анора обошла нежелательный вопрос и перешла в нападение. Это не ускользнуло от внимания многих присутствующих, и Элисса приняла удар.
— Если я приму такое решение, то он не будет один. Я и эрл Эамон ему поможем.
— Вот именно. В одиночку Алистер власть не удержит, это очевидно для всех. Если ты отдашь ему корону, то добьёшься только краткой передышки в гражданской войне. Она вспыхнет снова по малейшему поводу и погубит весь Ферелден. Я не позволю тебе этого.
— Никто не может удержать власть в одиночку, — уверенно заявила Элисса. — Первый король Ферелдена Каленхад не был один. У него были войска Мирдина, была помощь магов, Воинов Пепла, у него были друзья. Тебе статус королевы обеспечил брак с Кайланом и родство с Героем Дейна. Если ты думаешь, что поднялась до этого титула и удержала его сама, то ты глупа, Анора.
Анора и все присутствующие притихли от удивления. Королева могла быть какой угодно, но в глупости её ещё не обвинял никто. Однако пример Каленхада снова напомнил, на чём зиждется монархия Ферелдена. Потерять эту поддержку значило потерять трон.
Анора боялась этого. Корона — это всё, что у неё осталось. С самого детства было решено, что она выйдет замуж за Кайлана, станет королевой и будет вести страну к процветанию. Это всегда был её главный и единственный долг. И теперь за него она готова драться с Алистером, Элиссой, Эамоном, порождениями тьмы и, если понадобится, со всем Ферелденом.
— Что, по-твоему, мне следует сделать? — спросила Элисса.
— Здесь не может быть сомнений. А если ты раздумываешь над тем, что будет, если выберешь Алистера, вспомни, что я тебе говорила.
«Если Алистер станет королём, у вас, скорее всего, не будет будущего. Личная жизнь короля всегда посвящена долгу, а не любви».
Элисса не сомневалась, что Анора любит свою страну и могла бы стать умной королевой. Кусланд ясно видела это, но то, что Анора не готова помогать Ферелдену никак иначе, кроме как сидя на троне, что она не отделяла благо страны от собственных амбиций, наполняло сердце Элиссы сомнениями.
— Я хочу поговорить с Алистером, — объявила Кусланд.
Страж внутренне сжался и еле слышно пробормотал:
— Странно. Я будто снова в монастыре изо всех сил изворачиваюсь, чтобы меня не выбрали для спарринга.
Алистер шутил. Неудачно и не в то время. Так он пытался скрыть свои чувства, и Элисса это видела. Её поставили перед жестоким выбором и сложной задачей — не столько назвать имя, сколько убедить всех, что это имя правильное. Потому ей придётся быть жестокой с обоими кандидатами — и с Алистером тоже. Сейчас нужно было исполнить долг, невзирая на чувства. Они оба это понимали.
— Ты считаешь, что будешь лучшим королём, чем Анора? — Элисса почти наверняка знала ответ, но она должна спросить перед всеми.
