Теган шёл по пустому коридору. Раньше здесь у каждого выхода стояла стража, слуги сновали по своим обязанностям, а теперь не было ни души. Тегану не хотелось думать, что все они обратились в нежить и минувшей ночью пали от их мечей, однако надеяться было глупо. Уже то, что все члены его семьи живы, можно назвать чудом, но что-то здесь было не так. Теган не жаловался, но почему только они? Изольда не говорила. Она шла как на иголках и молчала, уставившись в пол.
— Изольда, может, расскажешь, чего мне всё-таки ждать?
— Я не знаю, Теган. Я боюсь, — дрожала она. — Вдруг, если скажу, оно решит, что я его предала и убьёт Коннора, а ты… ты ведь сможешь убедить моего сына, правда? Ты его дядя.
Они подходили к главному залу.
— В чём убедить?
Сворки ворот со скрипом закрылись за ними. Солдаты встали возле них на страже. Они рассеянно смотрели из-под шлемов, и это был затуманенный, но взгляд живых людей. Теган удивился и повернулся к невестке.
— Изольда, я думал, что…
— А вот и ты! — проскрипел двойным эхом чей-то голос.
Теган посмотрел на другой конец зала и увидел стоявшую у огня маленькую фигурку. Изольда потупила взгляд и обхватила себя руками. Фигурка повернулась к банну лицом, и тот ахнул.
— Наконец, я смогу развлечься!
Разум Тегана заволокло пеленой.
Очередное помещение кишело нежитью. Если Теган думал, что после их победы в деревне, путь в замок будет свободен, он жестоко ошибся. Элисса со спутниками каждую подвальную комнату отстаивали боем, превращая обстановку в бедлам, и конца этому не было. Они не встретили никого, кроме мертвецов, ни одной живой души, пока за одной из дверей не услышали крик. Быстро переглянувшись, Стражи влетели в помещение, которое оказалось освещено единственным уже затухающим факелом и являлось тюрьмой. Трое скелетов прильнули к одной из камер и шарили руками за прутьями, словно надеялись что-то ухватить.
— Отстаньте от меня! — повторял в отчаянии голос.
Юноша в синей робе прижался к противоположной стене и старался отбиться от тянущихся к нему костлявых рук. Он не пытался позвать на помощь, а лишь вопил, чтобы нежить к нему не прикасалась, и выдохнул только, когда скелеты на что-то отвлеклись и ушли к боковой стене. Маг не видел, но слышал звуки боя. Когда всё стихло, он осторожно снова подал голос:
— Здесь кто-нибудь есть?
Перед ним возникли три человека и собака, совсем не похожие на стражников или обитателей замка, которых он видел прежде.
— Вы не из стражи эрлессы? Кто вы?
— Я Элисса, — рефлекторно представилась Кусланд.
— Ты так и будешь каждому встречному называть своё имя? — усмехнулся Алистер. — Что важнее, кто это? Уж не тот ли маг, про которого говорила Изольда?
Юноша опустил голову, в отблесках тусклого пламени были видны тёмные пятна крови на его одежде и закованных в кандалы руках. Лицо осунулось, тело исхудало так, словно маг несколько дней ничего не ел. Он выглядел слабым, почти беззащитным, но то, что он натворил в Редклифе…
— Если вы говорили с эрлессой, значит, знаете, что я сделал.
Его тихий виноватый тон смутил Элиссу. Разве тот, кто нарочно травит людей и вызывает демонов, может говорить об этом с такой горечью и стыдом?
— Ты отравил эрла Эамона? — прямо спросила она.
— Да, и теперь мне ужасно жаль, — маг смотрел в пол, не решаясь поднять глаза. — Кажется, это была ошибка.
— «Кажется»! — воскликнул Алистер. — Ему ещё и кажется!
— Но ведь тэйрн Логэйн сказал, что Эамон опасен для государства! — крикнул в оправдание маг.
Алистер в удивлении замолк.
— Логэйн? — продолжила за него Элисса. — Тебя нанял тэйрн Логэйн? Но как?
— Меня зовут Йован, и я, — маг на секунду замялся, — видите ли, я малефикар, маг крови.
Все трое уставились на него во все глаза. Элиссе доводилось слышать о магии крови, но лишь то, что она порочна и опасна. Тевинтерские магистры древности с её помощью завоевали весь Тедас. Они приносили в жертву рабов и пленных, чтобы напитать свою магическую силу, и именно магией крови жрецы-магистры разорвали Завесу, чтобы проникнуть в Тень, в Золотой Город Создателя. Можно даже сказать, что, согласно учению Церкви, магия крови косвенно послужила причиной Моров. С этим обвинением Андрасте пошла на империю войной. С тех пор магия крови запрещена в любом уголке Тедаса.
Магия должна служить человеку, а не человек магии.
Грязны и порочны те,
Кто принял дар
И обратил против детей Его.
Имя им — малефикары, проклятые.
Да не найдут они покоя ни в этом мире,
Ни в ином.
(Преображения. Заповеди, стих 2)
Так говорится в Песне Света, и чтобы этот юноша с виноватыми глазами, который на вид был ровесником Элиссы, был одним из тех чудовищ…
— Маг крови, говоришь? Любопытно, — усмехнулась Морриган. Её это заявление, казалось, совсем не напугало.
Алистер как бывший храмовник не разделил смеха:
— Маг крови! Вот это плохо!
— Чем именно это плохо? — повернулась к нему Элисса.
— А ты не знаешь? Они используют свою и чужую кровь для подпитки магии, не говоря уже о том, что маг крови способен влезть к тебе в голову и заставить подчиняться.
— Я бы никогда! — запротестовал Йован, вцепившись в прутья своей камеры.
