– Ну не-ет. Там часовые из эскадронных драгунов заступают. Так ведь и без этого у нас три постоянных поста. А скоро ещё и на Шумлу выходить. Это значит, за всем обозом придётся приглядывать.
– Ваше благородие, ваше благородие, утро! – тормошил прапорщика Клушин. – Сказали на заре будить. Или, может, поспите ещё?
– Нет, вставать нужно. – Тимофей откинул шинель и, растирая лицо ладонями, сел.
– Да ладно вам, вашбродь, и Сыткин бы караулы развёл, ну чего, ночью ведь сами их обходили? – проворчал, выставляя на стол кружку с краюхой хлеба, денщик.
– Два полка новых за неделю в крепость зашло, сутолока, кто только не бродит по ночам, – произнёс, зевая, Гончаров. – Лучше уж поостеречься. А то вон у лифляндцев трёх коней с выпаса скрали, генерал судом караульным грозит.
– Выпорют, наверное? – наливая из крынки молоко в кружку, предположил Клушин. – Хотя кто его знает, для острастки другим могут и пострелять. Тут вот два яйца ещё варёных и соль в тряпице.
– Спасибо, Степанович, – поблагодарил прапорщик. – Ведро с водой там же стоит?
– Ага, и ковшик с полотенцем, – подтвердил Клушин.
Умывшись и позавтракав, Тимофей прошёл к мечети, где на небольшой площадке перед ней уже стояли в двух шеренгах драгуны.
– Смирно! – рявкнул унтер. – Ваше благородие, отделение для заступления на суточный караул построено! Докладывает младший унтер-офицер Сыткин!
– Первая шеренга, три шага вперёд, шаго-ом марш! – скомандовал Тимофей, и шесть человек промаршировали указанное расстояние. – Первая шеренга, кругом! – И, развернувшись, драгуны замерли напротив своих товарищей. – Сапоги почистить, – окинув взглядом с ног до головы первого в шеренге, сказал прапорщик. – Оторвётся скоро. – Он покрутил у второго пуговицу на мундире. – Подшей сразу после построения. Так, тут порядок, – отметил он, оглядев третьего. – Бабыкин, ты словно бы в хлеву спал, и грязный, и мятый весь, – сделал Гончаров замечание следующему драгуну. – Почиститься немедленно! Авдей Терентьевич, проследи. – Он кивнул шедшему следом унтеру и перешёл ко второй шеренге.
– Слушаюсь, вашбродь, – козырнул тот.
– Ну-ка мушкет дай, – потребовал у стоявшего с края Гончаров. – Чисто-чисто, а вот тут махра осталась. – Прапорщик ковырнул в полке замка ногтем. – Сам погляди. Небось, с кострикой тряпицей протирал, а Сысоев? Вот и остались после неё катушки.
– Виноват, вашблагородие, поправлю! – воскликнул драгун, и Тимофей пошёл дальше.
– Первая шеренга, на свои места шагом марш! – скомандовал прапорщик после проверки. – Авдей Терентьевич, время тянуть не будем, там уже отдежурившие ждут не дождутся новой смены, так что объявляй, кто и на какие посты сегодня идёт.
– Слушаюсь. Пост у провиантского и фуражирского складов: первая смена Климович, вторая смена Яночкин, третья Остапов. Пост у порохового склада: первая смена Демченко, вторая Бабыкин, третья Наседкин. Пост у интендантского: первая Струнин, вторая Хмельков и третья Шишов.
Затем Авдей повернулся к прапорщику и сказал:
– Ну и в обходной караул сегодня заступают Мишин и Сысоев. Всё, ваше благородие, всех объявил.
– Задача у нас всё та же, братцы, – оглядывая стоявших перед ним, произнёс Тимофей. – Это бдительное и усердное несение караульной службы. У каждого под охраной ценное государево имущество, которое нам доверило стеречь командование. На посту не дремлем, песни не поём, не сморкаемся. Это тебя в первую очередь касается, Бабыкин, – выделил он стоявшего в первой шеренге мешковатого с оспинами на лице драгуна. – Потому как любой ваш звук ночью, он за два десятка шагов выдаёт, где вы стоите. Останавливаете громкой командой любого, кто к вашему охраняемому складу приближается, даже если знаете, что это новая смена или начальство идёт. Видите, я иду, и мне тоже подаёте команду «Стой, кто идёт?!». Про случай в Лифляндском драгунском полку с конями знаете. Смотрите, чтобы, не дай Бог, и с вами такое не повторилось. Вопросы есть? Вопросов нет. Равняйсь! Смирно! Приказываю заступить в караул по охране полкового имущества! – скомандовал он громким голосом. – Младший унтер-офицер Сыткин, развести первую смену по своим постам!
– Слушаюсь, ваше благородие! – гаркнул тот.
В Гирсово было многолюдно, куда-то шагали по улицам воинские подразделения, скакали отряды казаков и армейской кавалерии, со скрипом и стуком катили большие и малые повозки. Несколько раз уже на пути попадались важные штаб-офицеры, при приближении к которым приходилось переходить на строевой шаг и отдавать честь. Обойдя стороной главную площадь города, где в больших каменных домах размещалось высокое начальство, Тимофей свернул на ту улицу, которая выходила к западным воротам. Здесь квартировались два эскадрона Стародубовского полка, а в просторном доме мукатаджи[11] разместился его штаб. Мимо него в сторону выезда из города проследовал отряд кавалерии.
– Тимофей, привет! – Осадив рядом коня, на землю соскочил Марков. – Куда идёшь такой хмурый?
