Тимофей приподнялся на стременах, вглядываясь в даль. Из перелеска, через который проходила дорога, вылетел в их сторону одинокий всадник.
– Конные! Отряд! Много! – долетел до повозок его крик.
– Внимание, обоз, стой! – рявкнул Тимофей. – Телеги в круг! В круг, я сказал! Кадилин, командуй, мать твою! Чего застыл?! Строй вагенбург! Чанов, с пятёркой Блохина вперёд на сто шагов! Если неприятель, даёте залп и откатывайтесь к нам! Ярыгин, Казаков, помогите обозным! Медведев, да заверни ты уже этого болвана, видишь, куда он поехал! В круг, я сказал, всем в круг! Время будет – телеги свяжите, а нет, значит, ружья в руки – и принимаем бой!
Оторопь у обозных прошла, и под матюги очнувшегося провиантмейстера они, суетясь, начали составлять из повозок простейшее и древнейшее защитное полевое сооружение – вагенбург, или по-русски «гуляй-город».
«Три-пять минут есть, если это враг и если он сразу в атаку не ринется, – думал Тимофей, оглядывая окрестности. – А может, наши? Может, это казачий разъезд? Хотя кричали ведь “много”? Разъезд, конечно, поменьше. Турки за вал прорвались? Эх, такой удобный лесочек проехали, там и ручей, и овраг рядом. Может, туда лучше откатиться? Да нет, не успеем уже, посекут мигом».
– Оружие к бою! – крикнул он, оглядываясь на сновавших у повозок нестроевых. – Конница на дороге!
Из перелеска показалась голова длинной конной колонны.
– Ну вот он и момент истины, как говорят в совершенно другом времени, – произнёс Гончаров, выдёргивая из бушмата мушкет. – Сейчас всё и станет понятно, кто это.
Выстрелов не было слышно, и он разглядел двух своих драгунов, ехавших впереди колонны. Один из них, привстав на стременах, усердно намахивал какой-то тряпицей.
– Свои! Не стрелять! – донеслась команда от Чанова, и его драгуны опустили ружья.
– Чего, ну чего там?! – гомонили, стоя за повозками, обозные. – Наши, что ли?!
– Стоим пока! – рявкнул Тимофей. – Сейчас подъедут, вот и станет понятно, какие это наши.
Вскоре к вагенбургу подошла казачья сотня.
– Ружья уберите! Испугались, небось?! – покрикивали, проезжая мимо, станичники. – Ох и грозное же у вас обозное войско!
– Ружья опустить! – дал команду Тимофей. – Епифан Наумович, отбой. Выкатывай обратно повозки.
– Выкатывай. Легко сказать – выкатывай, – проворчал тот, выходя из-за телеги. – Столько времени зазря потеряли, перепрягай теперь. Суетливый ты какой-то, Тимофей. Ну чего, нельзя было немного подождать? «Телеги в круг! В круг!» Ещё и бранится.
– Ну извини, Наумыч, а вдруг бы турки? – сказал виновато Гончаров. – До валов отсюда всего-то какой-то дневной переход.
– Привет, обозные! – крикнул, подъезжая, казачий командир. – Спужали мы вас, гляжу?
– Ничё не спужали! – недовольно буркнул Кадилин. – Видел, как мы вас на прицел взяли? Были бы турки здесь – постреляли бы всех. Куда идёте-то такой силой?
– К морю. – Казак махнул рукой вдаль. – Велено у Кюстендже для наблюдения сотне встать. Скоро войску за валы идти, вот наш генерал и тревожится, как бы турки по морю свою рать туда не завезли и за спину бы не зашли. Будем глядеть.
– Ну глядите, – пожав плечами, произнёс провиантмейстер. – Всё, что ли, нет более за вами никого? Дорога свободна?
– Свободна, – подтвердил тот и поскакал вслед за уходящей сотней.
– Выстраивай колонну! – рявкнул воинственно Кадилин. – Потапка, тебе, как и прежде, первым ехать! Быстрее, быстрее шевелимся! И так вон сколько впустую тут простояли!
– Серчает Наумыч. – Блохин кивнул на провиантмейстера. – Вон какое лицо хмурое. Эх, похоже, не видать мне штуцера.
Двадцать седьмого апреля корпус графа Каменского 1-го (Сергея Михайловича) начал движение в сторону Траяновых валов к Карасу. Вправо, для наблюдения за неприятелем со стороны Черновод, был отряжён отряд генерал-майора Войнова, куда вошёл и Стародубовский драгунский полк. Влево, к расположенному у моря Кюстендже, убыло несколько сотен казаков. Авангард Каменского 1-го сбил с ходу небольшой заслон турок у валов и встал лагерем подле селения Карамурат, ожидая начала боевых действий остальных русских сил.
Вслед за своими полками уходили из Гирсовской крепости и обозы. К Стародубовскому полковому обозу примкнул Чугуевский уланский, и сотня самых разных повозок потянулась со скрипом на юг.
– Не могли больше нам охранения дать. – Старший интендант кивнул на ехавших впереди колонны уланов. – Хоть полуэскадрон бы, что ли, выделили. У нас и то под три десятка верховых драгунов здесь, а у этих чего, всего-то дюжина при вахмистре.
– Да куда ещё больше охраны, Пётр Гордеевич? – пожав плечами, произнёс Кадилин. – По своей ведь земле сейчас идём. Полки, говорят, уже и сам вал перемахнули, а казачьи разъезды турок у Базарджика и Чёрной воды тревожат. Чего нам тут бояться? Одних повозок только под целую сотню, а в каждой ездовой с ружьём сидит.
– Угу, ездовой с ружьём, – пробурчал старший интендант. – Те ещё, я скажу, вояки. Тимофей! – крикнул он ехавшему впереди прапорщику. – А чего ты уланов впереди всех держишь? Может, их по сторонам лучше растянуть? А то вон какие перелески начинаются.
