– Да и я хорош, – проворчал Гончаров. – Ну как так, целого генерал-лейтенанта, графа, не заметил. Замечтался, блин!
– Что там у тебя, Тимофей?! – подбежали возбуждённые Копорский с Делициным. – С самим командующим корпусом только что говорил! Ты понял хоть это сам?!
– Так точно, господин капитан, понял, – подтвердил Гончаров. – С генерал-лейтенантом графом Каменским.
– И как?! – воскликнул возбуждённо Делицин.
– Да ничего, похвалил за атаку на крепость, – пожав плечами, ответил прапорщик. – Ну ещё и рапорт заодно мой проверил.
– Рапорт? – переспросил озадаченный Копорский. – И что сказал?
– Да ничего, атака, говорит, у вас лихая на крепостные укрепления была, – произнёс, пожимая плечами, Тимофей. – Понятно, что с побитых коней не вынесешь оттуда сбрую. Ах да, что мушкеты с пистолями сумели забрать, ещё отметил.
– Ну да, это, конечно, он правильно про них, – изрёк важно Делицин. – Под картечным и ружейным огнём попробуй ты с битого коня сбрую или оружие стянуть. Очень непросто. Понимает их превосходительство. Так что и нам перед интендантскими есть теперь на кого сослаться, а то Пётр Гордеевич уже коршуном вьётся. А с него станется, и на удержание может эскадрону утраченное повесить.
– Да ладно, там бой ведь скоротечный случился, – отмахнулся Копорский. – А скоро, судя по всему, и самому штурму быть. А уж он-то всё спишет. Ладно, Тимофей, дописывай свой рапорт и отдыхай. Завтра после подъёма его отдашь. Пошли, Дмитрий Павлович. – И эскадронное начальство направилось к своему костру.
За ночь к русскому корпусу подошло подкрепление, и проведший рекогносцировку на местности Каменский поменял первоначальный план штурма. Теперь вместо трёх основных колонн он разделил войска на четыре. Командовать ими надлежало генерал-майорам Маркову, Войнову, Цызареву и князю Долгорукову.
–
– Ура-а-а! – ревели шеренги.
– Ура-а-а! – кричал вместе со всеми Тимофей.
– Под знамя! Генерал-марш! – выдували сигналы штаб-трубачи, и знамённая группа провезла полковой штандарт вдоль всего строя.
Один за другим выезжали эскадроны и проходили торжественно мимо стоявшего под знаменем полковника. Вот выехал последний взвод второго, и теперь Копорский, взмахнув рукой, крикнул:
– Эскадрон, взводными колоннами! Парадным маршем! За мной!
Выехали первый, второй взвод, а вот повёл свой третий и Марков Димка.
– Внимание, взвод, за мной! Правое плечо – вперёд! – рявкнул Тимофей. – Прямо! Сабли из ножен долой! – И сам вырвал клинок. – На плечо! Равнение направо!
Сабля обухом легла на эполет. Ветерок развевал на древке полковое знамя, и под его полотнищем проезжали драгунские ряды.
– Всё, замыкающие проходят, – повернув голову и оглядевшись, произнёс он удовлетворённо. – Вроде бы все ровно шли, никто не сбился! Взвод, сабли в ножны! – И сам вставил в свои ножны остриё клинка.
«Бли-ин, “сабли”, я ведь скомандовал “сабли”! – осенила Тимофея мысль. – А тут-то ведь палаши официально в Стародубовском полку! Значит, и команда соответствующая должна подаваться! Будет мне теперь на орехи!»
Колонна драгун обогнала катившие в сторону крепости орудия и зарядные передки, а потом и топавшие по степи, пылившие батальоны пехоты. Командир полка, обойдя северные холмы, вывел эскадроны к восточным предместьям Базарджика. Здесь уже крутились казаки. Какие-то из их сотен уходили на юг или на север, какие-то подскакивали ближе к укреплениям и отскакивали в степь под гром пушек.
– Чего это они словно слепни у табуна вьются? – приставив к козырьку каски ладонь, сказал недоумённо Блохин. – Лихость свою, что ли, эдак показывают?
– А эти-то вон второй круг уже дают. – Очепов кивнул на скакавший отряд гусаров. – Суета какая-то.
– А может, они турок злят, заставляют их пороховой припас напрасно жечь? – выдвинул свою версию всего происходящего Смирнов.
– Да конечно, у них в крепости этого припаса цельные погреба, – отмахнулся Чанов. – Вспомните Гянджу или Шушу, братцы, там пороха на полгода стрельбы было. И это ведь ещё горские крепости, а у турок припаса-то поболее, чем у них, будет. Генерал же сказал маячить и османов пугать, вот они и пугают, глаза им от основного войска отводят.
