Как досадно, что новый папа Климент занял выжидательную позицию и не поддержал с должным энтузиазмом идею крестового похода. Выдвенутую его предшественником! Это был бы идеальный шанс одним махом устранить врагов и укрепить собственную власть на троне. «Убить двух зайцев одной стрелой», – мелькнула в голове циничная мысль. Отправить в крестовый поход всех своих заклятых противников и позаботиться о том, чтобы они по тем или иным причинам не вернулись обратно – давняя, сокровенная мечта Филиппа. Но после того, как Генрих II, вслед за папой, не проявил особого рвения к Третьему крестовому походу, а призвал к освобождению Пиренейского полуострова от мавров, Филипп откровенно заскучал. Нет, если кто-то из его непокорных вассалов вознамерится отправиться на запад, он не станет чинить препятствий, напротив, постарается прибрать к рукам его земли. Однако добраться из Арагона во Францию значительно проще и быстрее, чем из Иерусалима. Значит, пришло время вновь использовать Плантагенетов – эта испытанная стратегия никогда не подводила. Отец, как всегда, был прав: «Плантагенеты дерутся – Франция прирастает». Никаких масштабных войн – лишь тонкие интриги, искусные маневры и осторожные шаги. Если ему удастся дестабилизировать обстановку, сбить врагов с толку, посеять смуту, они могли бы выполнить часть работы за него. И тогда, в тот самый момент, когда они станут уязвимыми, он, подобно волку, ворвется со своей армией в загон. Перспектива плетения заговоров оказалась даже более захватывающей, чем сама война. Филипп не смог сдержать хищную улыбку, представив, как его противники будут в панике метаться, пытаясь понять, кто стоит за этими волнениями. Со временем, если все пойдет по его замыслу, коронные земли непременно обогатятся новыми территориями и процветающими городами.
Новый папа – новая загадка. Наверняка, как и все его предшественники, он будет искусно балансировать между Сицилийским королевством и Священной Римской империей. Все эти папы одинаковы, независимо от их происхождения и убеждений, все они жаждут одного, вернее, двух вещей – власти и богатства.
Его размышления прервала волна удовольствия. Рабыня завершила свою игру на флейте изысканной нотой. Он открыл глаза, нежно погладил её по голове, а затем, схватив за волосы, резко притянул к себе, изливаясь в неё...
Как обычно, после оргазма душу Филиппа охватывала легкая эйфория, грусть, и предельная ясность мысли. Он почти физически ощущал, как его разрозненные идеи начинают обретать форму четкого, безжалостного плана. Действовать необходимо было быстро и осторожно, ведь в любой момент его замыслы могли быть раскрыты. Он мысленно начал составлять список потенциальных союзников и врагов, анализируя текущую политическую обстановку во французском королевстве. В первую очередь, он обратил внимание на ближайших вассалов – их непомерные амбиции и давние обиды могли обернуться его личной выгодой. Жажда расширить свои владения и усилить влияние – все это могло стать тем горючим, которое разожжет пламя вражды среди его конкурентов. Необходимо столкнуть их лбами, а затем помочь слабейшему одержать победу, взяв в качестве платы за помощь город или богатые угодья с деревнями. Филипп уже воображал, как и кому подкинуть дезинформацию о готовящихся набегах, как стравить своих вассалов, чтобы отобрать у них часть земель. Он даже задумал, как привлечь тайных сторонников из рядов противников. Несколько умелых эмиссаров различных мастей можно было завербовать, чтобы они распространяли ту информацию, которую он сочтет необходимой. Это была не просто игра – это была сложная стратегия, шахматная партия, где каждый ход имеет огромное значение. Своевременные слухи о предстоящих предательствах или конфликтов могли сыграть ему на руку. Он не раз был свидетелем того, как сила врага неожиданно оборачивалась причиной его поражения, от коалиции более слабых противников, и планировал провернуть этот финт еще раз.
Король снова повздорил с женой и, смятенный, отправился утешаться в свой неофициальный гарем, где собраны рабыни, привезенные из различных уголков Ойкумены. Каждая из них была истинной красоткой, соответствующей капризам короля, но их ценник был немалый, и тут вновь виноватой оказалась Джоанна: любовницы должны быть не менее прекрасными, чем законная супруга, а если тебе досталась сама красивая принцесса, придется раскошелиться.
