Из своих двадцати трёх лет больше половины королева Джоанна провела вдали от дома, не видя ни отца, ни матери, ни братьев. Скучала ли она по ним? Конечно. Но тоска по родным берегам, по запаху вереска и морского ветра, давно уже притупилась, присыпанная пеплом дворцовых интриг и приправленная горьким привкусом политических игр. Джоанна научилась жить в этом новом мире, где улыбка – оружие, слово – щит, а доверие – непозволительная роскошь. Её жизнь вдали от родины стала чередой тщательно разыгранных ролей. Она была то учтивой королевой, то мудрой советчицей, то неприступной крепостью, то послушной женой. Но за каждой маской скрывалась юная женщина, отчаянно пытающаяся найти свое место в этом сложном мире. Иногда, ночью, когда замок погружался в тишину, Джоанна позволяла себе на мгновение снять маску. Тогда она вспоминала детство, беспечные игры с братьями на вересковых пустошах, сказки, которые рассказывала ей мать у камина. Эти воспоминания были для неё единственной отрадой, маленьким кусочком родного дома, который она бережно хранила в своем сердце. Однако долго предаваться воспоминаниям Джоанна не могла себе позволить. С восходом солнца начинался новый день, полный политических интриг и дворцовых переворотов. Она должна была быть сильной, мудрой и непреклонной. Ведь на ней лежала ответственность не только за свою жизнь, но и за судьбу целого королевства. И вот, каждое утро, Джоанна надевала свою маску и выходила в свет, готовая к новым испытаниям. Она знала, что путь её будет нелегким, но она не собиралась сдаваться. Все больше голосов обвиняли её в отсутствии наследников и иногда Джоанн казалось, что проще уступить домогательствам одного из вьющихся неё сановников.
Она понимала, что наследник – это не просто продолжение рода, это гарантия стабильности для королевства. Муж оказался не способен дать королевству законного наследника, и теперь эта задача лежала грузом на её плечах. Но как выбрать отца для своего ребенка, чтоб потом его не обвиняли в незаконнорождённости? Как отдать себя в руки человека, которого не любишь, ради политической выгоды? Эта мысль причиняла ей невыносимую боль. Джоанна знала, что должна принять решение. Она должна выбрать между своим счастьем и благом королевства. И этот выбор, возможно, станет самым трудным в её жизни. Но она была королевой, а королевы не отступают. Они сражаются до конца.
Паоло Сколари, а теперь Климент III, все еще не мог сжиться с новым именем – оно звучало весомо, но непривычно царапало слух. Дни его проходили в неустанном труде, в распутывании хитросплетений обширной переписки, оставленной в наследство непродолжительным наместничеством папы Григория VIII. Климент видел свою главную задачу в умиротворении римлян, в исцелении кровоточащей раны давнего конфликта, тянувшегося с 1143 года, и в возвращении папства в Вечный город. Климент понимал, что для достижения мира необходимо проявить не только твердость, но и гибкость, умение идти на компромиссы и слышать голос каждой из сторон. Он начал серию встреч с представителями римской знати, с лидерами городских общин и с влиятельными кардиналами, выслушивая их жалобы и предложения. Он обещал облегчить налоговое бремя и обеспечить справедливость в судах. Параллельно с дипломатическими усилиями Климент укреплял свою власть. Он назначил новых преданных ему людей на ключевые посты в папской администрации, реорганизовал финансы и начал собирать небольшую, но надежную армию, способную защитить его от возможных врагов. Он понимал, что без сильной руки ему будет трудно удержать контроль над ситуацией и претворить в жизнь свои планы по умиротворению Рима. В тиши переговоров новый папа готовил «Пакта Согласия» с сенатом и римским народом. По нему папа признавал легитимность сената и других капитолийских магистратов, а сенат, в свою очередь, признавал суверенитет понтифика и возвращал большую часть его даров.
Старания Климента не осталось незамеченным. Весть о его миролюбивых намерениях и одновременно о твердой руке распространилась по Риму, оплаченными папскими агентами, вселяя надежду в сердца уставших от смут горожан. Многие, кто прежде занимал непримиримую позицию, начали склоняться к мысли о необходимости компромисса. Климент умело пользовался этим, проводя дипломатические переговоры, обещая блага тем, кто поддержит его, и предостерегая тех, кто продолжал упорствовать.
