— Мой отец виноват в смерти матери. И не виноват — тоже. Он выиграл бой с пиратами, но домой вернулся практически мертвым. Мама вытащила его с того света, исцелила, а после… После ей не хватило сил, чтобы и меня родить, и самой уцелеть. Отец первые годы винил себя, а после ему стало проще винить меня.
Я хмыкнула:
— Но всего этого я не знала. Фанндис рассказала мне только недавно. Так что всю свою жизнь я считала, что отец ненавидит меня вполне заслуженно.
— Гарри…
— Лотта! Лотта!
Мы поспешили вперед, но, подходя к очередному повороту, я вскинула руку и поймала светляк Хейддиса:
— Погаси.
Едва дыша, мы, в почти кромешной темноте, прошли вперед и заглянули за угол. Драконята сидели на полу перед большим портретом красивой темноволосой драконицы. И сейчас, глядя на ее изображение, я понимала, что Лотта вырастет воистину мужской погибелью — в ней ярче всего горят черты матери.
— Мама, — Лотта хлюпнула носом, — она и правда такая. Как в моем сне.
— Красивая, — зачарованно выдохнул Марк. — Мама.
У меня на глаза навернулись слезы:
— Он приказал снять картины, но запрещал ли он их возвращать?
— Там все так сложно, — с отчаянием произнес Хейддис.
Но он, как и я, был просто убит горем драконят. Оставив детей, мы немного отошли назад, затем разожгли заново светляк и гораздо шумнее пошли вперед.
И, конечно, когда мы завернули за угол, дети изо всех сил делали вид, что нашли портрет случайно.
— Господин Хейддис, а кто это? — Лотта покраснела. Драконочка явно не хотела лгать, но…
Взрослый мир принуждал драконят врать и изворачиваться, что, как мне кажется, к добру не приведет.
— Это ваша мама, — дрогнувшим голосом ответил дракон.
— А почему она здесь? — тихо спросила Лотта. — Если дракон женится второй раз, то портрет первой жены переносят в галерею, а на главной лестнице вешают изображение новой супруги. Но… Папа же не женился.
На Хейддиса было страшно смотреть.
— Думаю, ваш папа хотел как лучше, — проговорила я в итоге.
— Или мама сделала что-то плохое и папа… Папа…
Марк смотрел на меня с таким отчаянием, что я, сама того не желая, принялась выгораживать лорда Дальфари:
— Немыслимо. Немыслимо. От плохой драконицы не могут появится на свет такие чудесные дети! Просто иногда взрослые хотят как лучше, а получается, как всегда. Давайте-ка возьмем портрет вашей мамы и отнесем в вашу комнату. Спрячем его, чтобы вы могли в любой момент на нее посмотреть.
Я полгала, что это может вылиться в большой конфликт, но… Но я помнила, как мне было больно, когда отец бросил газетную вырезку в камин. Мне казалось, что мама умирает второй раз…
— Будет сложно, — вздохнул Хейддис. — Там есть кое-что получше.
Дракон пролез куда-то вглубь и, пошуровав там, вытащил небольшой, с ладонь, портрет.
— Это семейное изображение, — Хейддис ткнул пальцем в складки ткани, скрывавшие живот драконицы, — но вы, ребятки, пока что с мамочкой.
— Сп-пасибо, — Лотта расплакалась, — сп-пасибо!
Выбравшись из подвала, мы потратили несколько часов на то, чтобы избавиться от паутины. Тут-то я и пожалела о том, что лорд Дальфари еще не выполнил свое обещание и не обеспечил мне пару платьев на смену!
Но ничего, мне удалось освежить свой наряд, так что к позднему ужину я вышла во вполне приличном виде.
Вот только Альдис нас своим присутствием не почтил. Как отметил Исар, лорд Дальфари отправился в город и до сих пор не вернулся.
— О чем только думает, — проворчал Хейддис, — я же не могу разорваться на двух отличных драконов!
Ответом ему стал только тяжелый вздох старого целителя. Тот тоже порой хотел разорваться на пару десятков отличных Исаров, но, увы, это было и оставалось недостижимой мечтой.
— Найди себе помощника, — посоветовала Миттари, — чтобы можно было что-то делегировать.
— У меня высокие стандарты, — буркнул дракон.
— Такие высокие, что никто уже даже не пытается, — хихикнула целительница.
— Я не могу довериться абы кому, — огрызнулся дракон.
Но сам явно призадумался.
После ужина я пошла к драконятам. Они были вялыми, грустными и очень плохо выглядели. Настолько плохо, что мне пришлось звать Миттари, а вместе с ней пришел и наш наставник.
Он проверил детей несколькими диагностами, тяжело вздохнул и попросил меня остаться. А Хейддиса погнал искать лорда Дальфари:
— Как хочешь, где хочешь, но будь любезен притащить его.
— Понял, — бледный дракон испарился как капля воды на жарком солнце.
— Боюсь, что эта ночь может стать трудной, — вздохнул Исар. — Миттари, останься с детьми.
— Я тоже останусь, — тихо сказала я.
Старик кивнул и вышел.
Уложив детей, мы с Миттари устроились по обоим сторонам постели. Благо, что в детской было предостаточно мебели.
— Они борются за жизнь каждую минуту своего существования, — Митта покачала головой, — за что им такие муки?
— Не представляю.
— И я. Это, наверное, самая оберегаемая тайна Острошпиля. Никто не знает, что случилось в ночь, когда погибла леди Дальфари. Но я совершенно четко знаю, что проблемы со здоровьем детей пошли точно в то же время. Иногда я думаю, что…