Заменив Виллеру за стойкой, я принялась готовить шоколад и с помощью сладовара, и своим старым, привычным способом.
— Этой ночью была какая-то эпидемия кошмаров, — поделилась со мной Дорис, — мне снились синие щупальца, а Катрине морское дно. И было ощущение, что нам не спастись.
Посочувствовав, я подала два стаканчика и повернулась к следующему гостю. И, смешивая в воздухе ингредиенты, невольно задумалась о природе кошмаров — могут ли они передаваться от одного к другому? Ведь каждый, абсолютно каждый мой гость жаловался на дурной сон.
— Как проснулся, так сразу понял, что хочу порцию вашего особенного шоколада вне графика. Я, знаете ли, излишества не одобряю и позволяю себе не чаще раза в неделю, — гость развел руками, — но этим утром встал с постели только ради вас.
Поток гостей схлынул, а Виллера, с полыхающими щеками, вернулась за стойку. Нервными, дерганными движениями она вытащила из кармана фиал с зельем и осушила его одним глотком.
— Всю ночь какая-то муть снилась, — пояснила девушка. — А тут еще и милорды душу вынули.
Я окинула взглядом зал и заметила, что Альдис и Хейддис не ушли, а сели за дальним столиком. Взяв бисквиты и приготовив три порции шоколада, я подошла к ним, оставив Виллеру за стойкой.
— Ты должна переселиться в Острошпиль, — ошеломил меня лорд Дальфари, едва я пересекла границы шумопоглощающего полога.
— Что?
— Весь Пик сегодня подвергся атаке, — мрачно проговорил Хейддис, — а мы бы и не узнали, драконы не склонны обсуждать свои сны. Но я разослал вопросы и получил весьма четкие ответы — кошмары снились всем. Он не дотянулся только до Острошпиля, не пробил щит варцинитового излучения.
— Получается, что это все-таки менталист, — я поставила поднос на стол и села.
— Пережравший чужой силы и безбожно сильный, — безжалостно уточнил Хейддис.
— Я не оставлю Фанндис здесь одну, — решительно произнесла я. — Да и по отношению к Виллере это нехорошо.
Альдис укоризненно посмотрел на меня:
— Во-первых, я выделил тебе целое крыло, ты можешь забрать и Виллеру Праут, и госпожу Фанндис. Во-вторых, я прошу тебя проводить на Острошпиле именно ночь. Очевидно, что он атаковал в момент, когда жители пика были беззащитны.
Кристалл, лежавший на столе, начал мерцать. И Хейддис, не отводивший от него глаз, мрачно проговорил:
— Те, кто был на дежурстве ничего не почувствовали, а значит на бодрствующих он влиять не может. Хотя один мальчишка утверждает, что его как будто холодной волной окатило. Можем ли мы ему верить — вот в чем вопрос.
— Ментал-чувствительные драконы существуют, — вздохнул Альдис, — но нам это ничего не дает. Впрочем… Пусть сообщает обо всех таких «волнах».
Хейддис сотворил светлячок и заставил его мерцать, после чего кристалл начал повторять эти вспышки.
— Как удивительно, — я покачала головой.
— Они не получили распространения, — Альдис немного грустно улыбнулся, — есть более удобные переговорные зеркала или почтовые шкатулки, но здесь… На нашем Пике только этот способ связи не дает осечек.
Посидев еще немного, лорд Дальфари взял с меня слово, что я буду ночевать в Острошпиле:
— Твое крыло в твоем распоряжении и ты можешь взять с собой всех, кого захочешь. Единственное, если ты пригласишь госпожу Праут, то близнецам строго-настрого запрещено с ней видеться. Я вернусь послезавтра, навещу Магнуса, владыка Алмазного Пика.
Сразу после этих слов Альдис встал, чуть замешкался и, склонившись, коснулся губами моей макушки:
— Не натвори глупостей, пока меня нет. Хейддис — не отходи от нее ни на шаг.
Проводив взглядом лорда Дальфари, я повернулась к оставшемуся со мной дракону и с любопытством спросила:
— Что не так с Виллерой?
— Она косвенно подтвердила, что Фенпрауты были менталистами, — вздохнул Альдис. — И раз Дальфари об этом не знают, то…
— То на них
— Вероятнее всего, второе, — Хейддис скривился, — отец Альдиса разбился, упав на камни, а через неделю род Фенпраутов в полном составе снялся с места. Они даже не продали свои земли. Просто исчезли.
— Ну, порой и птицы разбиваются, — неуверенно проговорила я.
Но Хейддис покачал головой:
— Драконы не падают, Гарри. У нас два сознания и когда кто-то один исчезает, его место занимает второй. Фенпрауты покинули Пик невзирая на Лькарину, а в то время драконит был неуничтожим.
— Виллера часть этого рода, — я медленно кивнула, — ты думаешь, что она тоже может обладать этим даром?
«А ведь я взяла ее на работу. Другим отказала, а ей решила довериться и дать шанс», промелькнуло у меня в голове.
— Кто знает? Менталисты никогда не позволяли себя исследовать, знаешь ли, — дракон скривился, — проблема в том, что внушение либо проходит само, если воля человека сильна, либо не проходит никогда.
— Не может такого быть, — вскинулась я. — Научно доказано, что магические конструкты всегда несут в себе изъян и каждое действие имеет контрдействие.
— Надо бы сказать об этом жертвам менталистов, — скривился дракон. — Магия непостижима, равно как и сознания разумных.