– Стоит ли удивляться, что король приказал его убить? – Оррен сплюнул. – Последнего из рода, способного ловко выдавать ложь за истину своим столь хорошо подвешенным языком… Прямо перед твоей смертью, Фенн хи Пашкин, этот самый язык будет отрезан и прибит гвоздями к горящей мачте «Шпоры»! Клянусь тебе в этом!
– Тогда лучше бы тебе поспешить, – заметил Райф, – пока у тебя еще есть возможность заполучить такой приз.
Даже во время этой короткой беседы пламя успело распространиться еще шире. Дым становился все гуще. Люди продолжали бороться с огнем.
Оррен повернулся к Траску.
– Король Акер показывал тебе то, что было подписано и скреплено клятвой – что твои соотечественники признали чернилами и под присягой?
Траск медленно кивнул, почти убежденный, и еще крепче сжал рукоять своего меча.
– Ложь! – крикнула Фрейя. – Все это ложь! Купленная золотом или страхом пытки!
Оррен пожал плечами.
– Каких еще слов ты ожидал от изменницы?
Кто-то из группы Грейлина пошевелился, словно собираясь возразить. Но это был всего лишь Джейс, который опять очнулся. Он сидел, уронив голову на грудь и слегка покачиваясь. А затем, словно кто-то дернул его за ниточки, вдруг вскочил на ноги и поднял на собравшихся лицо, совершенно лишенное боли, лишенное чего бы то ни было.
Райф бросился было ему на помощь, но Викас оттащила его назад.
Джейс сделал шаг – и вдруг фигура его на миг расплылась, как будто ее встряхнула рука какого-то неведомого бога. А еще через миг он уже стоял в нескольких шагах от пролома, оставленного Шийей. Голова у него склонилась сначала в одну сторону, потом в другую. Он прижал ладонь к сердцу, а затем убрал ее. И из этого места, прямо из его груди вырвалась некая фигура, которая, извиваясь, поплыла по воздуху на полупрозрачных крыльях.
– Кезмек… – выдохнул Фенн.
Тот казался чем-то неземным, то появляясь, то опять исчезая из виду, – то ли призрак реального существа, то ли некая внутренняя сущность того, что успела поглотить та безграничная пустота.
Оррен отшатнулся, наткнувшись на Траска, после чего оттолкнулся от него и попытался дать деру. Однако их окружала стена рыцарей, удерживающая всех на месте, и верховный министр оказался заперт ею так же надежно, как и группа Грейлина.
И все это время призрачный кезмек выслеживал свою единственную жертву.
Грейлин вспомнил, что Джейс впал в такое же состояние, когда попытался защитить Никс. При этом то, что тогда завладело им, явно ценило жизнь Джейса, встав на его защиту. Оно явно знало, кто именно угрожал ему, кто причинил ему боль, а возможно, и то, кто именно отправил эту самую тварь на борт «Огненного дракона».
Оррен предпринял последнюю отчаянную попытку спастись – и тут призрачный кезмек атаковал столь же стремительно, как и его реальный двойник. Челюсти его раскрылись, обнажились клыки, и тварь ударила Оррена в грудь – в точности туда, откуда появилась на свет из Джейса.
Оррен взвизгнул, упал на колени и попытался отбросить ее в сторону. Его рука прошла сквозь это существо, как сквозь дым – это оказался не более чем мираж. На лице верховного министра отразилось облегчение, быстро сменившееся презрительным выражением.
– Ха, да такими фокусами…
Джейс опять склонил голову набок.
Оррен конвульсивно дернулся, выгнув спину. Призрачный кезмек проявился более полно, вроде как понемногу материализуясь по мере того, как насыщался чем-то жизненно важным, что черпал у этого человека внутри. Лицо Оррена побагровело, губы мучительно скривились.
– Прекрати! – выдохнул он.
Все взгляды обратились к Джейсу, который бесстрастно наблюдал за происходящим.
Фенн шагнул вперед, явно готовый воспользоваться этим моментом – ужасом человека, оказавшегося во власти этой змееподобной твари.
– Скажи нам всю правду, дядя. И ты будешь свободен.
Глаза у Оррена вылезли из орбит, так что стали видны покрасневшие белки. Щеки ввалились, как будто он втягивал в себя воздух, пытаясь наполнить легкие, – но тем, кто набирал при этом силу, был Джейс.
– Выкладывай! – потребовал Фенн, подходя ближе.
Верховный министр дрожал всем телом, скованный укусом кезмека.
– Признайся во всем!
Оррен наконец сломался – то ли от паники, то ли от боли, то ли в надежде на освобождение.
Впрочем, по мере того, как вскрывалась его истинная сущность, демонстрируя свою подлую натуру, Грейлин все больше подозревал, что дело тут было скорей в упадке духа и притупившемся контроле над собой. Это становилось все яснее по мере того, как разворачивалась грязная история Оррена, рассказываемая со все возрастающей тягучестью, отражавшей отсутствие силы воли.
Во время этого монотонного перечисления преступлений, вероломств и предательств Грейлин внимательно наблюдал за выражением лица коммандера Траска. Ярость исчезла у того из глаз, сменившись стыдом и ужасом, когда он осознал, кому на самом деле служил.
У кое-кого другого реакция оказалась более сильной.
– Это еще что за дела?
