– Цела и невредима, – доложил тот. – По крайней мере, на данный момент.
При первых же признаках угрозы в воздух взлетели высоко поднятые щиты. Паладин Регар держал самый большой из них, прикрывая свою подопечную. Стрелы ударялись о сталь и рикошетом отскакивали в сторону.
– Я ведь всех предупреждал, что это глупая затея, – сказал Фрелль. – Мы подвергли Аалийю ненужному риску.
– На этом настояла сама императрица. Чтобы вселить в народ надежду, она решила, что…
Пратик инстинктивно пригнулся, поскольку на острие атаки оказался уже их собственный экипаж. Стрелы колотили по крыше, но ни одна не пробила сталь, которой эта обычная на вид карета была обшита изнутри.
– Нужно поскорей убрать Аалийю с площади, – прошипел Фрелль.
Это стало еще более ясно, когда со всех сторон донесся оглушительный рев. Огромная толпа вооруженных людей, человек триста или даже больше, хлынула на площадь с близлежащих улиц. Они проталкивались сквозь съежившуюся толпу низкорожденных, не обращая внимания на тех, кто преклонил колени в знак покорности, и направляясь к помосту. Нападавшие закутались в плащи и закрыли лица; на некоторых были кольчуги или панцири, на других – просто дубленая кожа или грубая ткань. Хотя у всех на рукавах красовались повязки с изображением пары черных мечей, перекрещенных поверх золотых крыльев.
Символ принца-предателя Мариша.
Налетчики врезались в кольцо всадников и гвардейцев, орудуя мечами, молотами, копьями и секирами. Площадь наполнилась звоном стали, стуком копыт, яростными воплями и мучительными стонами раненых. Грохот оглушал, но продолжался недолго. Имперские гвардейцы, которые значительно уступали нападавшим в численности, были быстро подавлены – либо убиты, либо ранены, либо поставлены на колени. Лошади без всадников галопом пронеслись сквозь кровавую бойню.
Вскоре море мечей и пик, окруживших помост со всех сторон, уже угрожало тем, кто остался на этом каменном острове. При первом же залпе стрел Рами и Канте вместе со своими паладинами бросились защищать этот бастион, и теперь все они оказались в ловушке.
Откуда-то сбоку громыхнула громовая команда:
– Стой!
На площадь верхом на черном жеребце въехала какая-то высокая фигура – в полных императорских доспехах, отполированных до зеркального блеска. Держа в одной руке обнаженный меч, а в другой поводья, она двинулась к помосту прямо сквозь запрудившую площадь испуганную толпу. Путь ей расчищали несколько рыцарей в доспехах и с такими же повязками на руках, как у их предводителя.
– Принц Мариш, – с явным презрением пробормотал Пратик.
Фрелль сжал кулак.
– Наконец-то этот ублюдок показал свое истинное лицо!
Мариш остановил своего скакуна возле самого каменного возвышения, бросил поводья одному из своих сопровождающих, а затем снял шлем, обнажив свирепую улыбку. Голова у него была обмотана черным шелковым платком – вероятно, скрывая то, что пострадало от огня прошлой зимой. И все же несколько сморщенных волдырей и шрамов от ожогов заметно портили лицо, носящее те же фамильные черты, что и у Аалийи с Рами.
Взгляд Мариша нацелился на тех, кто застрял на помосте, – в первую очередь на закутанную в длинную вуаль фигуру, охраняемую со всех сторон.
– Дражайшая сестричка, ты достаточно долго сидела на своем украденном троне. Пожалуй, тебе не следовало покидать его в этот день.
Прежде чем последовал какой-то ответ, Канте шагнул вперед, высоко подняв свой меч.
– Тебе сейчас нужно озаботиться не одним только троном, принц Мариш. Я вызываю тебя на поединок, клинок к клинку, чтобы ты показал, чего на самом деле стоишь.
Фрелль лишь застонал. Клашанец был на треть тяжелей Канте, на голову выше и позади у него были многие годы военной подготовки.
Фрелль был готов проклясть своего бывшего ученика.
«Да что же ты творишь?»
Канте лишь стиснул зубы, когда Мариш разразился хриплым издевательским смехом. Клашанский принц оглядел своего противника с головы до пят.
– Я не стану марать свой клинок кровью жалкого халендийского изменника… Особенно такого ничтожества, у которого нет должного меча даже между ног, чтобы переспать со своей самозваной королевой.
В ответ на этот выпад Канте усмехнулся и поднял свой клинок повыше.
– Может, тогда испытаешь мою мужскую силу? Или пороху не хватает?
Больше не обращая на него внимания, Мариш повернулся к своему истинному противнику – а вернее, противнице.
– Аалийя, давай положим всему этому конец. Подчинись, и тогда я готов пощадить всех тех, кто еще способен держаться на ногах или стоять на коленях. Даже наш дорогой братец Рами найдет себе место в моей империи. Клянусь тебе в этом.
Канте подвинулся, чтобы загородить Маришу обзор. Он отказывался позволить этому мерзавцу находиться хоть сколько-то близко от своей супруги, пусть даже и номинальной. Если ему суждено сейчас отдать свою жизнь, то так тому и быть.
– Хватит! – Эта команда пронзительно и звонко разнеслась по площади.
