– Асгийцы, – отозвалась Сёкл, чуть ли не выплюнув это слово, – не станут таскать с собой яд без противоядия. На случай если какая-нибудь оплошность потребует немедленного вмешательства.
К этому времени конвульсии Тазара умерились до дрожи. Аалийя посмотрела на Сёкл, силясь прочитать по ее лицу, что это может значить. Та повернулась к Кассте, и голос у нее стал более резким, подстегивающим:
– Ну что?
Касста отскочила от тела, словно это был как-то мерзкий демон. Присоединившись к ним, она протянула горсть крошечных хрустальных ампул с иглами на концах.
– Я нашла только четыре. Сколько…
– Все! – Сёкл выхватила у нее две штуки. – Давай быстрей. Пока у него сердце не остановилось. – Рисийка переместилась к Тазару, нацелившись взглядом на Аалийю. – Запрокинь ему голову!
Та без слов повиновалась, открыв шею Тазара.
Касста склонилась ниже, оттолкнув Канте плечом, и развела ноги Тазара в стороны, после чего прошлась пальцами по внутренней поверхности его бедер.
– Готова?
Сёкл склонилась ниже.
– Давай!
Обе женщины одновременно вонзили иглы в Тазара – Сёкл ударила его сжатыми кулаками по обеим сторонам шеи, Касста где-то в районе паха – и стали удерживать там воткнутые ампулы.
– Пока сердце у него бьется, – объяснила Сёкл, – ток крови будет вытягивать эликсир.
Все неподвижно замерли, боясь пошевелиться.
После нескольких напряженных мгновений трепещущее тело Тазара расслабилось. С его губ сорвался булькающий вздох, сопровождаемый потоком пены.
Аалийя вновь искательно посмотрела на Сёкл. Та, все так же сидя на коленях, выпрямила спину – по-прежнему с обеспокоенным, но уже и удовлетворенным видом. Потом выдернула иглы и отбросила ампулы в сторону. Касста сделала то же самое.
Канте перевел взгляд с одной рисийки на другую.
– Он очнется?
– Мы сделали всё, что могли, – ответила Сёкл. – Он либо выживет, либо нет. Сейчас лучше всего отнести его к целителю.
Аалийя наконец поднялась на дрожащие ноги. Канте помог ей, протянув руку.
– Отнесите его, куда велено! – приказала она собравшимся.
А потом на неверных ногах отшатнулась к стене, когда те повиновались. Аалийя явно хотела последовать за ними, но все-таки осталась в залитом кровью коридоре.
Когда Тазара унесли, здесь появилась еще одна фигура. Вбежал Рами, облаченный лишь в свободный халат. Когда он присоединился к ним, глаза у него расширились при виде крови и мертвых тел. Рами бросил вопросительный взгляд на Канте и Аалийю.
– С нами всё в порядке, – сказал Канте.
Аалийя не была уверена, что это действительно так. Она все никак не могла унять дрожь в руках и ногах. И все же гневно обратилась к тем, кто еще оставался здесь:
– Кто послал этих мерзавцев?
Она знала, что Братство Асгии представляло собой темное отражение рисийского сестринства. Обе группы, промышлявшие наемными убийствами, возникли на архипелаге Рис, расположенном между Доминионом Гджоа и Бхестийей. И те и другие продавали свои таланты за деньги, но рисийки относились к своему выбору заказчиков более взвешенно и руководствовались чувством справедливости. Для Братства никаких таких ограничений не существовало. Они были в чистом виде наемниками – корыстолюбивыми, брутальными и жестокими.
– Кто-то же должен был их нанять! – настаивала Аалийя.
Рами назвал самого очевидного виновника:
– Это наверняка король Микейн. У него уже есть своя история с Братством – он воспользовался их услугами для похищения Канте прошлой зимой. А поскольку в отравлении королевы Миэллы обвиняют нас, попытки отомстить можно было ждать абсолютно в любой момент.
Канте покачал головой.
– Как бы мне ни хотелось бросить это обвинение к его ногам, я не настолько в этом уверен. Это не в характере моего братца. – Он прижал свою бронзовую руку к груди. – Когда дело касается мести, Микейн предпочитает, чтоб она была совершена его собственной рукой, а не кем-то со стороны.
– Тогда кто? – спросил Рами.
Канте пару раз перевел взгляд с него на Аалийю.
– Есть еще один брат, столь же затаивший злобу, как и Микейн, – который хочет освободить трон и самому усесться на него. И который куда лучше знает, как незаметно провести убийц в цитадель.
– Мариш… – произнесла Аалийя.
Она представила, как прошлой зимой ее вероломный брат бежал из тронного зала, весь охваченный пламенем.
Канте пожал плечами.
– Хотя, по правде говоря, это мог быть любой из них. – Он махнул в сторону тел в коридоре, над которыми по-прежнему склонялись Сёкл и Касста. – А эти, конечно, уже ничего нам не скажут.
Касста повернулась к нему.
– У мертвых всегда есть что рассказать.
Аалийя нахмурилась.
– В каком это смысле?
Касста показала ей обрывок пергамента. Выглядел он так, словно был снят с почтовой вороны.
– Текст неполный, но смысл вполне понятен.
– И что там написано? – заинтересовался Канте, подступая ближе. Аалийя последовала его примеру.
Касста торжественно зачитала:
– «…риш, делай то, что должен, и будешь вознагражден схожим образом». – Она подняла взгляд. – Подписано: «Верховный король Микейн ри Массиф».
Канте отшатнулся, схватившись за голову.
– Значит, это был не один брат… и не другой.
