Дверь отворилась. За ней стоял человек в тауэрской ливрее и с протазаном в руке: выживший из ума привратник Джайлс. Он держал железный ключ.
– Хорошо, – сказал Грегор и, сунув пистоль за пояс, пошел с Джайлсом. Он гадал, не это ли главное его проклятие: ему всякий раз мешают в тот миг, когда он перестает себя ненавидеть.
Джайлс, а за ним и Грегор, подошли к двери каземата. Из-за нее доносился протяжный вой.
Грегор отлично знал, что обычные звуки сквозь эту дверь не проникают. Джон Мортон, конечно, был не обычный человек, но Грегор не верил в демонов, вызванных из преисподней.
Он вытащил из-за пояса пистоль и повернул цилиндр, отключая механизм, но снимать его не стал. Затем кивнул Джайлсу, и тот отпер дверь.
Когда она открылась, вой повторился. Теперь Грегор видел, что звук и впрямь исходит от Мортона, но то не был человеческий крик.
Холод лезвием ножа ворвался в окружающее Цинтию тепло. Она тихонько вскрикнула и потянулась к Антони. Он заворочался; в комнате было темно. Тут она вновь ощутила прикосновение холода – ледяные пальцы у себя на плече.
– Извините меня, доктор Риччи, – произнес из темноты над нею Грегор фон Байерн, – но вам нужно немедленно пойти со мной. Это касается колдуна Мортона.
Он высек искру и зажег свечу.
Прошло некоторое время, прежде чем до нее дошел смысл его слов. Антони Вудвилл слушал, натянув одеяло на спину. Наконец Цинтия спросила:
– Сознается ли он, где держит Хивела?
– Нет, Цинтия, я не думаю, что он сознается. – В голосе Грегора звучала сводящая с ума пустота.
– Так он болен?
– Ради его блага, доктор, я надеюсь, что он умирает.
Она надела рубашку и платье, сунула ноги в туфли. Антони (он был в теплой мантии) на полпути к каземату протянул ей платок накрыть волосы.
Перед казематом с обычным своим отсутствующим видом стоял Джайлс. Дверь была открыта, и Цинтия подумала, что Мортон их всех перехитрил; напустил колдовством видимость болезни и ушел из Тауэра, смеясь над ними. Однако это было не так.
– Пламенеющий бог! – воскликнул Риверс и попытался загородить ей путь. – Не входи туда! Что, если это… заразно?
Цинтия поднырнула под его рукой.
– Это не болезнь, – сказала она. – Принесите сюда фонарь из коридора.
Она потянулась к воющему, корчащемуся существу на полу.
– Одна кость выпускает иглы, как еж, а эта… она вообще как будто… разжижилась. – Цинтия почувствовала во рту едкую желчь. – Что это, во имя Госпожи?
Риверс вырвал у Джайлса протазан и раздавил древком зеленый сгусток, который отползал от Мортона, оставляя за собой слизистый след. Затем нацелил острие на то, что прежде было Мортоном.
Вернулся Грегор, ведя Димитрия и женщину. Судя по виду, их тоже застали в постели.
– Кто это? – спросила женщина.
– Джон Мортон, холборнский колдун, – ответил Риверс. – Убийца Эдуарда.
Женщина протиснулась вперед, чтобы лучше видеть; лицо ее исказилось.
– Никто такого не заслужил, – сказала она и отвернулась.
И тут же вскрикнула.
Привратник Джайлс прошел мимо нее, мимо Димитрия и Риверса. Его тень упала на то, что было Мортоном.
Шоссы на Джайлсе были порваны, вернее, рвались на коленях. И без того ветхий, шов на плече лопнул окончательно. Джайлс привалился спиной к стене и полусел, полусполз на пол. Руками, в которых, казалось, не было суставов, он принялся стягивать башмаки. Пальцы ног, получив свободу, выросли на дюйм и высунулись из чулок.
С лица у него сходило что-то вроде комочков куриного жира, с головы сыпались клочья седых волос. Он ухватился длинными пальцами за лицо, потянул его вверх, погладил пятнистую лысину. Потом вздохнул и закашлялся. На губах выступило немного крови.
Хивел Передир устремил на собравшихся один глаз и одну пустую глазницу.
– О, до чего же приятно видеть вас всех, – почти шепотом выговорил он, – видеть вас и снова знать ваши имена.
Тело Мортона теперь трепетало беззвучно.
– Хивел… это ж не вы его так? – спросила Цинтия.
– Он сам себя так. Здесь перед вами шестьдесят лет магии, настигшей своего творца. – Хивел покачал головой. – Но в каком-то смысле это моих рук дело. Он тревожился и попытался мысленно меня проверить… и я заставил его меня выпустить. – Он снова покачал головой. – Это опасное событие.
Цинтия вновь потянулась к человеческой груде на полу.
– Его сердце еще бьется.
– Вам его не спасти. Даже как такую развалину… и мистрис Шор права: никто не заслуживает такой жизни. – Хивел подполз к Мортону, склонился над ним. – Теперь ты успокоишься, Джон? Боли не будет. Без проклятий, хорошо, Джон?
Лицо Мортона перекосилось, глаза вылезли, как изюмины из овсяной каши.
Ветер закружил по комнате пыль. Цинтию сбило с ног, она упала, вскрикнув от боли в бедре. Хивел часто дышал, вокруг его ладоней вспыхивали огоньки. Ветер вырвался в дверь, раскидывая остальных; Дими ухватил Джейн Шор, чтобы та не упала. Затем смерч унесся по коридору и вверх по лестнице.
– Он был такой холодный, – сказала Цинтия, когда Антони помогал ей встать.
Хивел, по-прежнему стоя на коленях, поглядел в потолок.
– Это была смерть, – сказал он. – Только одна, но сильная.
– Чья? – спросил Димитрий.
Хивел поднял руки.
– Не могу уловить!
