– Тоже верно! Я так говорю: человек всегда сможет заработать, если не привередничает, кому служить. Византийские безанты не хуже миланских лир. Вот и ваши соотечественники так считают, верно? Швейцарские воины всегда нарасхват, и они не забивают себе башку, а набивают брюхо. – Он снова рассмеялся и опрокинул жбанчик. – Выпейте со мной, я плачу. Давайте-давайте, для согрева. Не отказывайся от выпивки, кто бы ни угощал, так я всегда говорю.
Трактирщик глянул на двух других гостей, которые по-прежнему сидели молча. Затем посмотрел в лицо наемнику, наполнил плоскую серебряную чашечку для снятия пробы и отпил глоток.
– Спасибо, сударь. Вы очень щедры.
Наемник расхохотался. Затем взял свой кубок и жбанчик и пошел через комнату к двум другим гостям.
– Вы говорить французски? – спросил он на чудовищном итальянском.
Один из сидящих был молод, черноволос, в кавалерийских сапогах и дублете темно-золотистого бархата с наклепанными под тканью металлическими пластинами. На руке у него красовалась повязка с миланскими лилиями. Он смотрел на свои мускулистые руки.
Его товарищ был много старше, седой как лунь. В ворот его длинного серого одеяния выглядывала простая белая рубаха, на плечах, хотя в питейном зале было тепло, лежал плотный черный плащ. Старик поднял голову: взгляд у него был доброжелательный, но испытующий.
–
Наемник отвесил небрежный поклон.
– Я Шарль. Шарль де ла Мезон. Солдат на службе Удачи.
– Тимей Платон, – ответил старик и улыбнулся. – Солдат на службе Учености.
Его товарищ по-прежнему смотрел на свои руки. Тимей Платон, помолчав, добавил:
– Это капитан Гектор. Прошу его извинить; он не знает французского. Ремесло у него то же, что у вас…
– Могу догадаться, – сказал Шарль. – Герцог Сфорца мертв, Лодовико перепуган, а его хозяева Эрида весть где. Эй, капитан! – продолжал он на своем ломаном итальянском. – Веселей, мы все одинаково влипли. Вот, хлебни этой патоки, с нее так блевать тянет, что все забудешь.
Гектор медленно поднял голову. Придвинул кубок, проследил глазами, как Шарль его наполняет, потом сказал:
–
– Если вы прощаете мой итальянский, я говорю, чтобы все понимали, идет? – сказал Шарль. – Вы тут почему? Из Милана ехали?
Тимей Платон ответил:
– Да, но не сейчас.
– А, ждете кого-то, а он едет каретой. Франсез? Швейцар?
– Интересно, доберется ли карета сюда, – рассеянно сказал Платон. – Это правда, что путешественники иногда друг друга едят?
– Едят, сырьем. А зачем ждать человека в глухой дыре, в стране, куда вот-вот придет Византия?
– Ума не приложу, – ответил Платон. – Разве что с целью его убить.
Капитан Гектор покосился на него.
Шарль рассмеялся.
– Да, убить. Хороший способ скоротать время, думать, вдруг войдет враг? Как его убить? Как скрыться? Занимает мысли. И кто знает? У всех у нас есть враги, может, кто из них сюда войдет, и лучше быть готовым, иначе будешь покойник. – Он, шумно прихлебывая, отпил из жбанчика. – А куда тот колдун подевался? Итальянец?
– Наверное, он в хлеву, – сказал Платон. – Там он спит, и чем раньше уйдет, тем менее глубокий снег ему придется топтать.
– А. Нечасто бывает, два колдуна в одной гостинице.
– Кто второй? – спросил Платон.
Шарль сказал по-французски:
– А если ваш товарищ не взял плату вперед, то у него козлиные мозги. – Он поднял жбанчик, чокнулся с Гектором и широко улыбнулся. – И, может, не только мозги, а и еще кой-какие части тела.
Гектор глянул непонимающе, выпил. Ветер стучал в окна.
Снаружи послышался шум, потом еще. Трактирщик Крониг с плащом в руке вышел из-за стойки.
– Карета? – спросил Шарль.
Крониг прошел мимо. Платон встал и последовал за ним. Гектор с Шарлем переглянулись и тоже встали.
Во дворе стояла карета. Ее крышу на ладонь занесло снегом, фонари не пробивали белую пелену. Лошади били копытами и фыркали, выдыхая пар, словно огнедышащие драконы.
Дверь кареты распахнулась, и оттуда выбросили подножку раньше, чем кучер успел до нее добраться. Появился высокий стройный человек в начищенных башмаках и шелковом плаще; он тут же обернулся и подал руку даме, плотно закутанной в желтый бархат. Ветер откинул ее капюшон и растрепал золотистые волосы, взметнул плащ ее спутника, так что видны стали крылышки Меркурия на дублете и жезл Риенци за поясом. Через плечо у него висела большая кожаная сумка.
Тимей Платон коротко переговорил с кучером и, вернувшись к остальным, сказал:
– Это не почтовая карета с севера. Она с юга, и в ней только гонец и дама.
– Из Милана? – спросил Шарль.
Платон словно не услышал вопроса.
– Они остановились поесть и спросить у кучера кареты на юг, как там перевал.
– Никуда они не поедут, – сказал Гектор, глядя на бело-черное небо.
Меньше чем через полчаса подъехала почтовая карета. Кучер, стряхивая с плеч снег, подтвердил, что перевал в Швейцарию закрыт до лучших времен.
Новые и старые гости вошли в гостиницу. Хозяин засуетился, крикнул слугам забрать из кареты вещи, велел готовить еду и комнаты. На столах появились подогретое вино, горячий эль с пряностями и травяной чай.
