Хивел вновь поглядел на мертвеца. Лицо убитого покрывала восковая бледность, глаза были широко открыты. На правом виске темнело пятно. Застывшее выражение могло означать ужас, боль, отчаяние, а возможно, некое чувство, испытав которое невозможно остаться в живых. Хивел закрыл покойнику веки и набросил на тело простыню.
Крониг сказал:
– Я велю отмыть комнату…
– Нет, – сказал Хивел. – Ничего не трогайте, только заприте дверь.
Все спустились в обеденный зал. Там стоял лишь один человек, и он накладывал ветчину на хлеб.
Грегор поднял голову и улыбнулся за темными очками. Его щеки горели алым румянцем.
– Доброе утро, – сказал он. – Я опоздал к завтраку или явился чересчур рано?
– Преблагая Минерва! – почти завопила Катарина Рикарди. – Он – вампир!
Улыбка сошла с лица Грегора, но он не шевельнулся, когда Антонио делла Роббиа бросился к нему. Делла Роббиа ударил Грегора по лицу и заломил ему левую руку за спину. Белая булочка покатилась по полу. Грегор ничего не сказал.
Хивел положил руку на запястье Димитрия и крепко его стиснул. Никто из стоящих на лестнице не сделал и шага вперед.
Делла Роббиа, по-прежнему держа руку Грегора заломленной, заставил того сесть в кресло. Затем он сорвал с фон Байерна темные очки и развернул его лицом к окну. Грегор задергался, попытался прикрыть глаза, заскулил, издавая хлюпающие звуки.
– Довольно, – сказал Хивел.
Делла Роббиа изумленно обернулся к нему. Удерживать фон Байерна была нелегко.
Трактирщик сказал:
– Горничная говорит, на его постели не спали.
– На моей тоже, – ответил Хивел, не сводя глаз с делла Роббиа. – Герр доктор фон Байерн в силу его заболевания и я в силу моего возраста мало нуждаемся во сне. Мы с ним всю ночь пили… вино.
– Это правда? – спросил делла Роббиа.
Хивел наградил его убийственным взглядом.
Делла Роббиа отпустил Грегора. Тот отвернулся от света и принялся шарить по столу в поисках очков. Они нашлись в миске со сливочным маслом. Он так и надел их, жирные, и, дрожа всем телом, вновь опустился на стул.
– Кто-нибудь еще не спал этой ночью в своей постели? – спросил Хивел Кронига. – Месье Шарль, например?
Они вновь поднялись по лестнице. Крониг своим ключом открыл пустую комнату.
– Вы уверены, что это номер Шарля? – спросил Хивел, нюхая воздух.
Очевидно было, что с последней уборки сюда никто не заходил. Крониг подтвердил, что номер тот самый, и отпер остальные свободные комнаты на этаже. Все были пусты и в них явно никто не ночевал.
– Как насчет колдуна? – спросил Димитрий. – Который в конюшне?
– Он следующий на очереди, – сказал Хивел, – потому что всю ночь провел с лошадьми.
Принесли плащи. Крониг, Хивел, Димитрий и Антонио вышли на крыльцо.
– Погодите, – сказал Хивел. – Только гляньте.
– Проклятье, – выругался Димитрий.
Весь двор был засыпан свежим снегом – глубоким и нетронутым. Они дошли до конюшни. Из дома не вел ни один след.
Когда они вошли, Гвидо Томмази по прозвищу Ноттесиньор умывался водой из конской поилки.
– Доброе утро, милостивые господа. Трактирщик, насчет вчерашнего обеда… не бойся, завтраком я себя обеспечу сам. – Он проделал сложные пассы, хлопая залатанными синими рукавами. – Абракадабра… абракавитти… дит! Дит! Дит!
Меж пальцами у него появилось яйцо, затем второе и третье. Томмази протянул их Кронигу:
– Я хотел бы яичницу глазунью… и, если не поскупитесь, то с ломтиком ветчины…
Крониг ошалело уставился на него. Антонио делла Роббиа сказал:
– Колдун, поклянешься ли ты передо мной и этими господами, что вчера не влетел чародейским способом в окно гостиницы и не совершил убийство ради своих гнусных чернокнижных целей?
– Что? – выговорил Томмази. Из рукава у него выпало яйцо.
– Ночью здесь убили человека, – спокойно объяснил Хивел. – Все очень просто: если вы не умеете летать по воздуху, то неповинны в убийстве.
– Коли так, – сказал Томмази, – я летать не умею. – Он оглядел собравшихся. – И особенно не умею летать, если меня выбрасывают из высокого окна с целью проверить мое утверждение.
Димитрий резко рассмеялся. Антонио покосился на Хивела. Крониг покачал головой и двинулся к выходу.
– Трактирщик… – позвал Томмази.
Они остановились.
– Я глубоко сожалею о моей неспособности летать, но, быть может, вам пригодятся другие мои умения? Если я согреюсь и смогу сосредоточиться.
Крониг скривился и чуть было не сжал кулак, забыв, что в ладони у него яйца.
– Хорошо, идем.
– И еще я интересуюсь, – продолжал колдун Ноттесиньор, – не осталось ли у покойного завтрака, который он все равно уже не съест…
Белок и желток потекли между пальцев трактирщика.
– Я не подумал, – сказал делла Роббиа, когда слуги принимали у них плащи, – но мы оставили даму наедине с вампиром.
В обеденной зале дама накладывала вампиру на глаза холодные примочки и поила его индийским чаем с медом.
– Вы хоть что-нибудь понимаете? – шепнул Димитрий Хивелу.
– Возможно, начинаю понимать, – ответил Хивел.
