– Сейчас меня занимает лишь смерть Джорджа Плантагенета, мадам.
– Вы идеальный лжец. Вас занимает все, что способствует вашим интересам. И в чем сейчас ваш интерес? Ждете ли вы, что Византия в награду дарует жалкий скверноречивый Уэльс?
– Уэльс, мадам? – переспросил Хивел.
Она продолжала, как будто не слышала:
– Любопытно, примут ли Уэльс или Шотландия Эдуарда, когда тот падет, как мой отец принимает Людовика. Я жила в Шотландии и знаю, что шотландцы не позволят Эдуарду стать их королем, как позволил Людовику отец. Мы с Генрихом имели законные права на богатство Англии, так что перед нами распахнули двери, однако у Эдуарда Марча такого не будет… трон узурпатора узурпировали… он будет спать на камнях и колючках и утолять похоть с овцами.
Она рассмеялась, мелодично и даже весело.
В покоях Людовика были высокие стрельчатые окна со свинцовыми переплетами и чуть меньше мебели, чем в остальном дворце. Цинтия и Димитрий сидели в креслах с низкими спинками лицом к камину и Людовику. Лицо короля было в тени, и они не могли различить его выражения.
Людовик сказал:
– Так какое банкирам дело до никчемного Кларенсова документа?
– Эдуард Английский должен банку значительные суммы. – Цинтия говорила нараспев, как гонец, заучивший послание наизусть, но понимающий его смысл. – Некоторые его долги затруднительно взыскать.
– Это обычное затруднение тех, кто ссужает деньги монархам.
Цинтия продолжила:
– Часть этих долгов взята на имя герцога Кларенса. Юристы банка полагают, что если Эдуард докажет участие Кларенса в измене, то объявит, что деньги взяты без его ведома, и откажется платить.
Людовик разглядывал свое отражение в кубке.
– Даже если допустить, что этот документ… более чем слух… зачем мне спасать герцога Кларенса от праведного братнего гнева?
– Как вы знаете, банк в политику не вмешивается.
Людовик рассмеялся:
– Конечно. Извините меня, доктор. Продолжайте.
– Вы владеете документом, который не представляет никакой ценности для вас, но представляет некоторую ценность для банка. Банк желает его купить.
– И во сколько банк его оценивает?
Цинтия отпила маленький глоток вина и ничего не ответила. Она думала о Фальконе, гонце, которого помогла убить. Гадала, куда он ехал и с каким посланием. Она видела обгорелые листы, когда Хивел коснулся ее своим сознанием. Быть может, здесь ждали гонца. Быть может, она исполняет последнюю волю Лоренцо.
Она задавила в себе эти мысли.
Людовик снова хохотнул.
– Мои долги – тоже монаршие. – Он склонил голову набок, глянул на Димитрия и забарабанил пальцами по подлокотнику. – Гектор. Грек? Византиец?
– Я советник этой дамы по техническим вопросам, – ответил Димитрий на безупречном французском.
– В таком случае вы тоже должны меня извинить. Не следует в своих допущениях заходить чересчур далеко или недостаточно далеко. – Людовик помолчал, потом заговорил быстро: – Документ, разумеется, пустышка… идиотская сделка между двумя изгнанниками по поводу того, что ни одному из них не принадлежит. Он не стоит и одного золотого… безанта.
Цинтия сказала:
– В таком случае любая цена будет прибылью.
– Он принадлежит королеве Англии.
– Дочери герцога Анжуйского, – тихо сказал Димитрий. – А вы король Франции.
Людовик откинулся в кресле, повернулся к ним в профиль, погладил длинный нос. Пламя камина осветило его улыбку.
В дверь быстро постучали.
Людовик перестал барабанить пальцами.
– Войдите, – раздраженно сказал он.
Вошел Рейнар и поклонился.
– Прошу прощения, государь, но в замке действующий колдун. Я почувствовал его несколько минут назад. Это не Фламбо и не Виртц.
– Где он?
– Точно не знаю, государь; я старался избежать прямого столкновения.
Людовик повернулся к Димитрию и Цинтии.
– Рейнар…
– Да, ваше величество?
– Подожди здесь. Проследи, чтобы никто не побеспокоил наших гостей. А особенно чужие колдуны.
– Да, ваше величество.
Людовик встал и прошел мимо Рейнара. Тот затворил дверь и опустил щеколду, затем прислонился к двери. Поза выражала растерянность и напряжение, но лицо, как всегда, было непроницаемым.
Цинтия сидела молча и неподвижно. Димитрий наполнил три кубка вином.
– Мы отправимся немедленно, – сказал Хивел. – И я думаю, что дам
– Не сейчас, – тихо ответила Маргарита. – Я не помню вас таким нетерпеливым… Вы говорили, это противоречит законам магии. До Кале далеко, вы можете подождать чуть дольше. – И добавила сурово: – В шато есть комнаты. Вас больше не интересуют за́мки?
– Ваша милость оказывает нам дурную услугу.
– Да неужели?! Королева Англии оказывает дурную услугу двум змеям в докторских мантиях? – Она встала с кресла, подошла к Хивелу и посмотрела на него почти в упор. – У вас редкий и неестественный талант к выживанию, что делает вас ценным орудием, однако не забывайте, что вы всего лишь орудие.
– Да, мадам.
