Квентин взял у Димитрия мисочку измельченных чернил и, постукивая по ней, начал высыпать порошок на бумагу. Черные пылинки прыгали, как муравьи на сковородке, и зависали, образуя дымчатые очертания букв. Рисунок потемнел, стал четче.
Цинтия прочла:
– «…и если сказанный Генрих умрет, не оставив мужского потомства, сказанный Георг унаследует его…»
Квентин взял склянку с бронзовым распылителем, большим пальцем нажал на поршень. На бумагу осел туман из мельчайших капелек. От него пахло аммиаком.
Хивел немного расслабился. Цинтия положила руку ему на запястье, сдвинула рукав и нащупала пульс.
Квентин присыпал бумагу песком, помахал над ней рукой.
– Закрепляется неплохо.
Документ был не совсем четкий, но вполне читаемый.
Димитрий сказал:
– Этого хватит, чтобы повесить герцога.
– Вы не юрист, – заметил Грегор.
– Эдуард тоже, – сказал Хивел. – Подержите передо мной.
Димитрий взял документ за правый угол, Квентин – за левый; они подняли пергамент вертикально.
Хивел прочел документ несколько раз. Дышал он с некоторым усилием. Затем он резким движением сорвал со свитка печать. Буквы тут же начали расплываться.
– Теперь, – сказал Хивел, – мы отправимся за оригиналом.
Цинтия приложила два пальца к горлу Хивела, коснулась его лба.
– Завтра, – твердо сказала она.
Наступило короткое молчание. Наконец Хивел ответил: «Да, вы правы, завтра» и, отвернувшись от них, сделал шаг. В следующий миг он пошатнулся. Все четверо метнулись поддержать его, но Хивел сам устоял на ногах.
– Замещающий морок, – сказал Хивел, – не так утомительно поддерживать в течение долгого времени, как обманную внешность или отвлекающую иллюзию. – Он отвел пальцы от скул Грегора. – Вот.
– Не вижу разницы, – сказала Цинтия. На плечах у нее лежало полотенце, волосы были зачесаны наверх.
– И не увидите. Вы нас знаете и ожидаете увидеть там, где мы есть. Если я посмотрю в зеркало, то увижу себя. Замещение подействует только на тех, кто нас не знает и не ждет.
– Но как понять, работает ли оно вообще?
– Оно работает. Недостаток в невозможности узнать, что именно видят другие. И если несколько человек сравнят свои впечатления, возможны неприятности.
– Если я не хочу, чтобы эти люди меня поймали, – сказал Димитрий, – то предпочел бы именно такие неприятности.
– Верно… но тогда они примутся ловить колдуна.
– К слову о заметном, этот состав пахнет отвратительно, – сказала Цинтия.
Квентин наносил ей на волосы краску, превращая их из белых в абсолютно черные.
– Запах быстро выветрится, – ответил Квентин, – а остатки забьем розовой эссенцией.
– К тому же при дворе запах крашеных волос не в диковинку, – добавил Хивел. – Грегор, не могли бы вы на минутку выйти за вон ту дверь?
Грегор ушел на лестницу. Хивел сказал:
– А теперь, Димитрий, выйдите в другую дверь.
Дими вышел.
Хивел открыл дверь на лестницу и сделал Грегору знак вернуться в комнату. Когда тот вошел, Хивел шагнул на его место, крикнул: «Все, Дими, можете заходить!» и притворил за собой дверь.
Димитрий вошел, глянул Грегору прямо в лицо и спросил:
– И что?
Хивел вернулся в комнату, встал рядом с Грегором. Димитрий несколько раз моргнул.
– Вроде бы вижу, – ответил он.
– Вы видите то, что ожидаете увидеть, – сказал Хивел. – С магией или без магии. Помните об этом, когда мы придем к Людовику.
Хивел и Грегор подошли к воротам Анжерского замка – двум полосатым оборонительным башням, выдвинутым, словно шахматные фигуры. Отблески заката золотили черный и белый камень.
– Людовик Добрый строил этот замок в то самое время, как Генрих и Мануил Комнин делили землю под его ногами. Мало кто из его августейших преемников сознавался, что видит в этом определенную иронию. – Хивел повернулся к Грегору. Оба были в длинных черных мантиях и плотных зимних плащах с капюшоном. – Вы когда-нибудь бывали в Париже?
– Бывал, – ответил Грегор. – И уверен, никакая ирония не возместит его утрату.
Хивел глянул через плечо на палевое закатное небо.
– Зря вы позволили мне так долго спать.
– Как вы знаете, решал не я. Доктор и меня не позволила разбудить.
– Она считает вас слишком немощным, а меня – слишком старым. – Хивел вздохнул. – Быть может, я и впрямь слишком стар.
– Вы так и не сказали, сколько вам лет.
– Как долго вы уже вампир, Грегор? Однажды я уже спрашивал.
– После нескольких лет такой жизни перестаешь считать их как годы. Они становятся лишь промежутками между приступами голода.
– Вот и с колдунами примерно так.
Привратники были в шелковых табардах поверх начищенных до блеска доспехов из находящих одна на другую стальных пластин. Судя по виду, они страшно замерзли.
– Что вам надо?
– Мы здесь по просьбе королевы Маргариты, – медленно проговорил Хивел.
Привратник неуверенно смерил их взглядом.
– Покажите лица.
Хивел и Грегор откинули капюшоны и распахнули плащи, показывая, что безоружны. Привратник, осматривая их, все время моргал.
– Хорошо, – сказал он наконец и отвернулся. – Можете пройти.
На входе их встретил паж.
– Ваши плащи, господа?
– На это нет времени. – Грегор взял мальчика за плечо. – Веди нас к Маргарите, быстро, и не объявляй, прежде чем ввести. Понятно?
