Дракон Нерождённый полностью

Снаружи хлынул гул, сплетённый из тысяч взволнованных голосов, народ жаждал ворваться в пределы собора чтобы вновь соприкоснуться с прекрасным. Но вошёл лишь один человек, – прочих сдерживало тройное кольцо гвардейцев.

Амадео Тофило Сфорана уже три года как преодолел рубеж пятидесятилетия; светлый князь Соломеи был высок, тощ и измождён. Длинные волосы его почти утратили прежний русый цвет, под глазами залегли густые тени, щёки впали, кожа натянулась на острых скулах, а губы давно забыли о том, что такое улыбка. На груди, поверх чёрного камзола, покоился выполненный в железе Святой Костёр, на поясе государя висела старая шпага, – длинная, боевая; тяжёлый плащ мёл полы.

Приблизившись, князь Амадео навис над Обадайей, взглянул глазами, похожими на разверзнутые раны, и медленно опустился на колени.

– Слава Господу-Кузнецу и Молотодержцу, – Сыну Его. – Было сотворено огненное знамение. – Благослови, владыка.

Обадайя смотрел на князя с мягкой, ласковой улыбкой, он испытывал любовь и сострадание, перенимая часть скорби, которую князь носил в душе.

– Сколь верный и богобоязненный правитель, – сказал юноша, возлагая руку на седое темя, – благословляю тебя на служение, добрый князь.

Владыка Соломеи поднял лицо измождённого страстотерпца.

– Как поживают дети твои?

– Они… набираются сил после чудесного исцеления, владыка.

– Отрадно слышать это.

– Владыка, позволь…

– Три вопроса мучают и пугают тебя своей дерзостью, смущают сердце истинно верующего человека. Но я отвечу на них, ибо ты – один из столпов, на которых зиждется Амлотианская Церковь. – Обадайя оглядел своды собора, он помнил, что стоит на святой земле, где недопустима никакая ложь или утайка. – Хочешь знать, за что на людей пало такое проклятье? Свободная воля подразумевает самостоятельное противостояние ударам судеб. Не всё в мире по воле Его, ведь если верным чадам дозволено самим решать, то и неверные также свободны, и чуждые, и враги, и даже сам Великий Нечистый. Неисчислимы беды, от которых защищает Господь, но он не защищает ото всего, ибо то – путь к вырождению. Ты хочешь знать, где я был раньше, почему не являлся так долго и позволил сгинуть столь многим? Я вёл жизнь беззаботного ребёнка, счастливого в незнании, лишённого высшей цели, обучался секретам волшебства под рукой моего земного отца. Лишь недавно Ундариэль Эхо Молота, Великий Глас Господень явился, чтобы указать мне путь. С тех пор я готовился, крепился душой. Ты хочешь знать, что делать теперь? Тебе предназначено править дальше, готовя силы к грядущим испытаниям, я же выйду к пастве и прочту проповедь, а затем отправлюсь на юг, в священный город Астергаце, к престолу Папы, дабы занять своё законное место во главе Церкви и верных народов западного мира. Наступили Последние Времена, а мы ещё не готовы.

– Аминь, – выдохнул светлый князь.

Ретроспектива.

Арам Бритва следил за происходившим в Керн-Роварре издалека, изучал изменения в астрале, противоборство колоссальных потоков энергии. Это было разумнее, чем приближаться к бушующему Геду Геднгейду.

Когда буря улеглась, повелитель металлов признал вынужденно, что рейд провалился. Никчёмный колдун и строптивая девчонка потерпели крах. Если они ещё живы, то находятся в плену. Тем не менее Арам не спешил бежать и готовить Орден Алого Дракона к обороне. Он был хладнокровным и расчётливым волшебником, понимал, что время есть, Быстрому Серебру ещё придётся оправляться от последствий битвы. Что ни говори, но колдун смог создать нечто поистине разрушительное, нечто, породившее в Астрале ядовитую тень. Битва с подобным требует огромных сил.

Поэтому Арам Бритва ждал в укромном месте, расставив «сыновей» на дальних подступах. Они и сообщили ему о приближении одинокого индивида.

«Я жду его,» – мысленно ответил Арам.

Вскоре к укрытой под снегом железноножке явился человек в плаще всех цветов радуги.

– Арам.

– Илиас.

– Полный провал, Арам.

– Досадно, Илиас.

Два великих архимага стояли друг против друга некоторое время, изучая ауры, соизмеряя чужую силу с собственной. Илиас Фортуна относился к плеяде гениев от магии, к тем, кто сделался архимагом в достаточно юном возрасте. Но Арам всё же был сильнее, это чувствовали оба.

Наконец Фортуна медленно, чтобы никого не встревожить, вытянул из подпространственного кармана большой том, забранный в оклад зеленовато-голубого камня. Арам Бритва пристально взглянул на книгу.

– И всё?

– Второй черновик покинул долину вместе с тем, кому принадлежит. Его имя Майрон Синда, если хочешь знать. Прежде я не говорил, дабы избежать возможных эксцессов, однако, это не помогло.

– Убийца Второго Учителя, – недобро прищурился повелитель металлов, – маг-полководец Марахога, истребивший стольких наших во время войны.

– И не только. Сейчас я могу сказать определённо, – Фортуна сделал небольшую паузу, сосредотачивая внимание Бритвы, – что прежде сей занозистый индивид носил имя Тобиуса Моли. Того самого.