Дракон Нерождённый полностью

– Мы… пришли к согласию, – прошептал он наконец. – Этот артефакт был настроен очень просто, однако, и жёстко тоже. На протяжении эпох он переходил от хозяина к хозяину пока Гед Геднгейд не отверг его. С тех пор посох не вполне понимает, кому он должен принадлежать. Старый хозяин погиб, новый – предал, цепь разорвана, артефакт в смятении. Архестор не рассчитывал, что такое когда-либо произойдёт, и не прописал в атторнаке соответствующие алгоритмы. Возникают поведенческие сбои, которые можно даже назвать «эмоциями». Когда мы бились в долине он поддался соблазну вернуться к простому и ясному пути существования, захотел перейти к сильнейшему, но был отвергнут повторно. Посох говорит, что больше такого не повторится.

– Драма, достойная быть воспетой в легендах, – проскрежетала Зиру, пряча взыгравшую ревность.

– Да… Прекраснейшая госпожа, поскольку Арам Бритва больше не довлеет над нами, позвольте помочь вам добраться до Индаля. Ведь мы всё ещё намерены вернуть к жизни Второго Учителя, не так ли?

– Несомненно! – воскликнула она. – Индаль, Шан Баи Чен, я помню! Но сначала нужно посетить Охсфольдгарн. Там живёт гном, ковавший мне конечности.

Искусные целители часами трудились над тем, что осталось от Арама Бритвы, а его генетические сыны неотступно сторожили предводителя. Архимаг сильно пострадал в инциденте, лишился ног, большей части кожи, многих мышц. До поры его дух держался в теле только благодаря силе воли, но это шаткое положение удалось преодолеть.

Изуродованный, однако, живой и даже пребывающий в сознании Арам лежал на целительском алтаре и следил за тем, как его плоть нарастала на восстанавливаемых костях. Невзирая на чары Обезболивания, он испытывал сильнейшие муки, но не позволял им проявиться на обезображенном лице.

– Владыка, – обратился один из целителей, войдя в покои, – Илиас Фортуна хочет встретиться с тобой, но воины не пускают.

– Пусть войдёт, – велел Арам. – Желай он мне зла, не прилагал бы стольких сил ради моего спасения.

Появился радужный архимаг. С первого взгляда на его лице замечались следы истощения.

– Ты спас меня лишь для того, чтобы сохранить Орден, – молвил Арам Бритва.

– Разумеется, – подтвердил Фортуна, – для чего же ещё? После смерти Шивариуса, мне известно доподлинно, что Алый Дракон едва не распался. Слишком многое было завязано на личности лидера. Хвала тебе, старик, что сохранил Орден, если бы сегодня тебя не стало, никто, увы, не принял бы руководство новичка, а зачем тогда, спрашивается, я предавал Геднгейда? Нет, нет, всё это должно стать моим, всё без остатка. А значит, ты должен жить.

– Рад, что мы хорошо понимаем друг друга, – молвил повелитель металлов.

Фортуна запустил пальцы в роскошную шевелюру, провёл их ото лба до затылка, вздохнул.

– Что ты намерен предпринять, Арам?

– Моё решение неизменно. Данзен Прекрасный отправится в Абсалодриум и перехватит там белый черновик.

– А колдун и уродина?

– Пусть их. Я допустил ошибку, посчитав, что они безопасны теперь. Я поплатился за свою ошибку. Пускай бегут.

– А как же возмездие, Арам?

– Не имеет смысла. Прямая выгода всегда в прерогативе. Отступников следовало бы покарать, но положение вещей изменилось.

– Как же?

– Лёжа здесь, я имел несколько частных сеансов связи с другими членами правящего совета. Старые друзья-соратники желали скорейшего выздоровления, а заодно, спрашивали, не пытаюсь ли я узурпировать власть, препятствуя возвращению Второго Учителя?

– А ты пытаешься? – спросил Илиас.

Геноморфы все разом вздрогнули, металл их доспехов потянуло к Араму, плащи едва не разомкнулись от хаотично изменяющихся магнитных полей. Гнев архимага был силён, однако, скоротечен.

– Если бы я знал способ вернуть Второго Учителя к жизни, то не пожалел бы собственной, – сказал он. – Все, к кому я обращался, в один голос твердили о невозможности возрождения. Можно было только ждать. Лишь одна полоумная, вздорная и не вполне здоровая девка продолжала годами требовать того, сама не знала, чего.

– Но другие члены совета теперь не так уверены в её полоумности? – подметил Илиас.

Бритва моргнул.

– Оказалось, что некоторые опрометчиво полагают Эгидиуса доверенным и очень верным последователем нашего всеобщего патрона. Якобы этот индивид положит остаток жизни ради Второго Учителя, а теперь, когда они заедино с дочерью почившего… Члены совета и сами не знают, что это должно значить, но они подозрительны и, подчас, недальновидны.

– Иными словами некоторые из них думают, что колдун и уродина имеют жизнеспособный план по возвращению Шивариуса на этот свет, а ты, злодей, по ясным причинам намерен строить им препоны.

– Верно, – вздохнул Арам Бритва. – Таким образом, догонять и наказывать отступников сейчас было бы весьма несвоевременно.

– Политика. И ты всё это так оставишь?

– Я сказал «сейчас», – пророкотал повелитель металлов. – Пройдёт время, они не преуспеют, яркость сегодняшнего события померкнет и наказание свершится.

Илиас Фортуна медленно потёр ладони, взглянул на свои ногти, цокнул языком.

– А если преуспеют?