– Тогда я паду в ноги Второму Учителю и буду ждать наказания за свою недальновидность. А что до тебя, Илиас, ты окажешься в услужении у того, кого превзойти не сможешь.
Паровоз «Инистое копьё» нёсся по железноколёсным путям Кхазунгора, пронзая тьму фронтовым фонарём. Он пыхтел и шипел, таща за собой два вагона: углярку и жилой.
Големы, – кочегар и машинист, – вели его окольными путями, постоянно сворачивая на побочные линии, а также маленькие, порой даже заброшенные станции. Иначе было никак, ведь по оживлённым путям подземного царства ходили поезда гномов, а «Инистое копьё» ни в каких расписаниях не значилось. Малейшая ошибка големов или гномов грозила катастрофой, но пока что, к счастью, ни те, ни другие не нарушали расписания.
В жилом вагоне ехало всего пять пассажиров, так что места им всем хватало с избытком. Компанию Майрону и Райле составляла троица галантерейщиков. Хранитель Истории должен был провести седовласого рива в святая святых магии, – бывшую столицу мира Абсалодриум Раздвоенный. Грандье Сезир и господин Гроз, тем временем, охраняли старика словно живое сокровище.
Кроме собственной комнаты, каждый пассажир мог проводить время в салоне, – большой удобной комнате с креслами, напитками, набором колод для купа и торжка, а также прочими приятными мелочами. Именно там предпочитал коротать своё время Жар-Куул. Серый старец раскрывал перед собой огромную книгу и писал в ней пером, не нуждавшимся в чернильнице. Он запечатлевал историю, которой был свидетелем здесь и сейчас.
Это нисколько не мешало бессмертному рассказывать истории прошлые, которых было у него бесконечно много. Бывало, Райла часами сидела в глубоком кресле с чем-нибудь горячительным и слушала о событиях прошлых тысячелетий. Рассказы изобиловали подробностями, секретами, интригами, а всякий раз, когда Ворона отказывалась верить, Жар-Куул повторял:
– Настоящая история – самая интересная. Ни один сказитель не придумает такого, что было бы интереснее перипетий истории настоящей, юница. Правда, он слушает безо всякого удовольствия, замечаешь ли?
Райла обратила внимание на хмурого словно туча Майрона.
– Тебе не нравится?
– Большую часть этих историй я знаю и сам, – ответил он, – из учебников, хроник, летописей. В разные времена разные историки записывали их для потомков, а потомки, вроде меня, старательно учили. Теперь мне кажется, что все эти историки из разных времён были одним единственным индивидом.
– Некоторые, несомненно, были, – кивнул Хранитель Истории. – Но ты недоволен по иной причине.
– Было обещано…
– Помню, юноша, помню. Что хочешь знать?
Майрон шумно вздохнул, слишком многое вертелось на языке, любопытство требовало утоления. Наконец бывший волшебник решил.
– Сын Джассара? Ни в одной летописи не сказано, что у него был сын. Или дочь.
– И, тем не менее, у него нас было несчётное количеств, – молвил старик. – Жар-Саар жил многие тысячи лет и всё это время являлся образцом здоровья, бессмертной силы. Его тяга к женщинам никогда не ослабевала, а семя было крепко, и дети рождались неизменно здоровыми, красивыми, крепкими. Не смотри, что дряхл, юница, я пережил свой срок на много, много тысяч лет.
К столу приблизился господин Гроз. Как понял Майрон, его приталенный белый костюм с серебряными и золотыми вставками на воротнике, рукавах и штанинах являлся артефактом, привязывающим элементаля к Валемару. Внутри малой формы таилась мощь целого урагана, гнев бури тысячелетия. И вся эта мощь ныне посвятила себя тому, чтобы поднести напитки на подносе, аккуратно расставить бокалы. Древняя эльфка Сезир сидела в сторонке, протянув босые ступни к железной печке и посмеивалась над чем-то.
– Если вас…
– Ансафар
– Если вас было так много, то почему мир забыл о вас?
– А зачем о нас вообще было помнить, коли все мы, все до единого, родились немощными? Бездарными.
Майрон не донёс бокал до рта.
– То есть?
– Ирония, юноша. Вся сила, вся несметная мощь была сосредоточена внутри нашего отца. Никуда она из него не уходила, ни детям не передавалась, ни внукам, ни правнукам. Более того скажу, он зачинал детей от самых могущественных магесс мира, которые были счастливы слиться в экстазе с Абсалоном. Но все их дети также оказывались немощными.
– Почему, дедушка? – спросила Райла.
– Он тоже хотел знать почему? – ответил старец. – Не то чтобы бессмертному требовался наследник, он ведь был вечен, наш отец. Однако же неспособность достойно продолжить род печалила его, Жар-Саар остался единственным. Сгинул его дед Жар-Махма
– А что с ними стало, дедушка?
